Скоробогатов: с электрикой по жизни

Погиб ли он на фронтах гражданской войны или, быть может, с другими казаками скрылся за китайской границей? Откуда-то был такой слух, что дед вместе с войском атамана Анненкова, переходя китайскую границу, послал каким-то образом весточку своей жене, моей бабушке! Правда это или всего лишь слух, думаю, так и останется тайной.

– Думаю, что такое могло быть.

– Да, вполне. Хотя, может, это и слух, связанный с тем, что остатки войска Дутова присоединились к армии Анненкова, которая намеревалась перейти китайскую границу.

Но вернемся к нашей семье.

Василий, старший сын, был в ту пору женат, а потому оставшаяся одна с детьми Евдокия стала жить в общем доме с Василием. В этот-то момент и происходит тот самый ужасный случай, который был причастен к смерти остальных членов семьи! По неизвестным причинам жена Василия решила отравить всю семью!

– Ого! С чего это она вдруг решила?

– А даже и не знаю! Какие были у неё мотивы? Боялась ли она чего, желала ли отомстить мужу за какую-нибудь причинённую обиду, или же просто не хотела видеть в своем доме такое количество человек? Или же полюбила кого другого, быть может, большевика, и, желая избежать скорых событий, неизбежно произошедших бы в зажиточной семье, решилась на такой поступок? Вроде бы, более вероятна именно эта история, но точная причина так и неизвестна.

А факт остается фактом – что-то она подсыпала в еду, предназначенную для семейного ужина, и вся семья была отравлена, скована по рукам и ногам нервным параличом. Как говорила бабушка Дуня потом: «Сидели как корчажки». Только мой отец, будучи ещё ребёнком, и его старшая сестра Елена либо мало съели отравленной пищи, либо были менее восприимчивы – я не знаю – но именно они помогали моей парализованной семье отходить от яда. Где-то воды испить приносили, где-то, в силу своих возможностей, выносили на свежий воздух – в общем, всячески боролись за жизнь любимых людей. Но… Несколько человек всё-таки не пережили того рокового дня, в том числе, и самый младший ребёнок – Павлик, которого бабушка моя очень любила и долго потом оплакивала его утрату.

– Ужас! А что потом?

– Ну… оправились, похоронили тех, кто не пережил тот роковой вечер, и стали дальше жить. Разговор на тему, как жили в ещё относительно спокойные и свободные двадцатые годы, у нас с бабушкой никогда не заходил. Тут я ничего не смогу тебе подробно рассказать, ибо действительно ничего не знаю. Каким образом рухнуло хозяйство? – Неизвестно. Куда пропали лошади, скот? – Неясно тоже.