Сборник уставов католических монастырей и орденов средневековья

100); и еще, – что никто не мог, без ведома смотрителя и второго по нем, ходить в другой дом просить книги на время, или читать ее вместе с каким братом (п. 188). Как урочное дело, лежавшее на каждом брате, было одно – представить к вечеру работу в определенной мере; то могло быть оставляемо на свободу каждому соразмерять чтение с работою и выбирать для того время, лишь бы выполнен был урок.

181. Палладий где-то замечает, что по монастырям были особые писцы, которых послушание состояло в том, чтобы переписывать книги, какие приказывал Авва.

182. Кроме книг Божественного Писания, имелись и книги Отцов и учителей Церкви. Это можно заключить из того, что пр. Пахомий строго запрещал касаться книг Оригена. Ибо других учителей, стало быть, можно и должно было касаться.

183. Такими путями братия обогащались ведением всякой истины; и очень не дивно, что между ними воспитывались многосведущие Аввы, и смотрители, которые могли изустно предлагать частые и назидательные поучения братиям.

184. Прилично эти правила заключить словами устава, помещенными в нем между 142 и 143 пунктами в виде заглавия: «Вот заповеди и постановления, как братья должны собираться для слушания Слова Божия, да избавляются души их от заблуждения и славят Бога во свете живых и ведают, как подобает в дому Божии жити, без преткновения и соблазна, чтобы не были опьяняемы какою-либо страстью, но стояли в истине и преданиях св.

17) Нравственное преспеяние

185. Но ведение истины есть путеводительный для жизни свет. Оно ценно, поколику содействует тому, чтобы украшать нрав всякими добродетелями. Посему устав Тавеннисиотского Общежития, столько питая дух молитвою, Словом Божиим, богомыслием, поучениями старших, взаимным собеседованием, требовал от них наиболее строгих подвигов, направленных к созиданию доброго иноческого нрава, и к утверждению духовной жизни.

186. Молчание. Уже не раз повторялось, что иноки должны так себя держать, чтоб руки работали, а ум занят был Божественным, по указанию Слова Божия. Это норма их жизни. Беседа между собою разрешалась только для припоминания того, что слышали в поучении от старших. О мирском ни о чем не должно было быть и помина.