Мои воспоминания. Детство

Частично недостаток пищи снимался постоянными обстрелами белофинами- после обстрелов много оглушенной и убитой рыбы-специальные команды ее собирали и частично сдавали на камбуз, а часть отвозили в Ленинград. Морячкам было маловато того, что доставалось от обстрелов-и они наловчились рыбу ловить в туалетах на пирсах-сидишь на толчке и ловишь рыбу-голь на выдумку хитра, особенно в армии.

Так и прослужил бы до конца войны в тепле и под защитой-да в феврале 1943 года командование решило сделать очередной прорыв блокады-и морячки с фортов по льду Финского залива пошли на пулеметы, орудия и все что стреляло с той стороны.

В результате -попытка не удалась-отца ранили в голову, 2 раза в руки, в обе ноги и 2 раза в спину когда лежал на льду. Только на 2 сутки ночью командир, с оторванной по локоть рукой, прислал санитаров, и отца вытащили со льда на берег и отправили в госпиталь. Никого из тех с кем служил, и с кем пошел в атаку, он больше не видел и не встречался.

Когда в 1974 году я писал дипломную работу в Ленинградском физико-техническом институте им.

Иоффе, то отец выпросил на работе командировку на какие-то курсы повышения и приехал ко мне в Ленинград. Я был молодой, весь в науке, а в Питере и других развлечений было много, поэтому мало отцу оказал внимания, о чем сожалею сильно. А почему? Сейчас я думаю потому, что отец практически никогда не вспоминал войну- как начинает вспоминать, то сразу слезы на глазах, голос перехватывает, а поскольку он мужик был крепкий, то просто уходил из дома в сад успокоиться. Поэтому у меня мало и его воспоминаний (только веселых рассказов типа рыбной ловли в сортире). Очень любил песню «Бьется в тесной печурке огонь». Я то же ее полюбил, только, после смерти отца, ее больше не пою-не могу… И, вот какая-то мистика, или что-то свыше: когда отец заболел раком легких (мне муж сестры Александр Знаменский об этом сказал, а ему наблюдающий врач), то я поехал в Алатырь —по пути купил бутылочку пихтового настоя для ингаляции-и, когда приехал, было видно, что уже ничем не поможешь-но фронтовик держался-ни единым словом, даже после химиотерапии не обмолвился. И я попросил, когда мы с ним выпили по рюмке коньяка, спеть его любимую песню «Бьется в тесной печурке огонь», то он согласился, и а капелла спел, а я записал на кассетный магнитофон (1991 г) его голос и песню. В следующий раз я приехал уже на похороны (умер 22 июня 1991 г). После похорон я спросил у мамы где магнитофон и кассеты.