Хроника кровавого века – 4. Времена смутные

Мир перевернулся, и ценности поменялись: за уникальную гравюру Алексея Зубова с видами Петербурга XVIII века мешочники давали всего три фунта муки, а дешёвый журнал с иллюстрациями эротических гравюр Франца фон Байерса обменивался на два фунта мяса и пять фунтов муки. Люди голодали и выкручивались, как могли, доставая продукты. Мало кого интересовало, что 3 февраля 1918 года народный комиссар иностранных дел Георгий Чичерин в Брест-Литовске подписал сепаратный мир с немцами. Хотя листовки, возвещавшие об этом, расклеили на каждой театральной тумбе Петрограда.

По договору с немцами, Советская Россия теряла четверть территории Российской империи, однако другого выхода не было. Теперь Ленину следовало доказать партии большевиков, всю необходимость заключения Брестского мира. Шестого марта 1918 года в Петрограде собрался VII съезд РКП (б).[13 - РКП (б) – Российская коммунистическая партия (большевиков), на VII съезде в марте 1918 года, РСДРП (б) была переименована в РКП (б).] Среди делегатов съезда стала популярна позиция Николая Бухарина, разгорелись ожесточённые споры по поводу Брестского мира.

Владимир Ленин доказывая свою позицию, выступал шестнадцать раз. В конце концов, он добился своего, съезд принял его резолюцию, но споры не утихали. Большевикам приходилось свою правоту доказывать союзникам: левым эсерам и анархистам.

Съезд партии большевиков проходил в Таврическом дворце. В буфете вспыхнул ожесточённый спор по поводу Брестского мира. Схлестнулись большевик Эразм Кадомцев и анархист Александр Ге.

[14 - Александр Ге – Александр Юльевич Голдберг, анархист-коммунист.]

Кадомцев был членом уфимского губернского революционного комитета, и ему следовало возвращаться в Уфу. Александр Ге предложил подвести его на автомобиле до вокзала. Он был членом ВЦИК[15 - ВЦИК – Всероссийский центральный исполнительный комитет, в то время высший законодательный орган Советской России.] и ему выделили персональный автомобиль. По дороге продолжали спорить о Брестском мире.

– Русскому солдату, прошедшему эту кровавую войну, не может понравиться мир, который сам же Ленин назвал «похабным»! – горячился Александр Ге.

– Война солдату тоже осточертела, – вяло парировал Кадомцев, этот спор надоел ему.

– Сейчас мы это проверим, – улыбнулся Александр Ге. С бритым черепом и крючковатым носом, он был похож на опереточного злодея. Александр Ге велел водителю остановиться. Вылезая из автомобиля, он потянул за руку Кадомцева: – Эразм Самуилович, пойдёмте.