Иловайск. Рассказы о настоящих людях (сборник)

«Ирония судьбы, – говорит Академик. – Полгода назад я буквально в пятистах метрах от этой заставы, на соседней улице, открывал филиал нашей аграрной академии. Думал, буду приезжать сюда читать лекции. А вместо этого сижу тут с автоматом в руках…» Мы по-прежнему ходим в наряды и «секреты», но на ПП «Успенка» никого уже нет. Да и пропускного пункта, строго говоря, уже трое суток как тоже нет.

Для начала россияне туда для острастки закинули мин тридцать-сорок, будто давали понять, чтобы мы убирались вон – сожгли пару будок в стороне и успокоились.

Стреляли метров с четырехсот-пятисот, то есть били сразу из-за российского пропускного пункта, не стеснялись, знали, что ответного огня не будет. Когда мины падают, то звук обычно такой: вуух-вуух, а тут стреляли под углом чуть ли не 90 градусов: ты слышишь выстрел – пух! – и тут же – шшшшшшшш – это мина уже падает.

До того как начались эти массированные обстрелы, несколько дней подряд местные толпой валили в Россию. Очереди на пропускном пункте стояли в несколько километров – торопились, тянули с собой кучу вещей, в последний день людей вывозили даже «уралами», словно беженцев.

Мы пытались с ними разговаривать, что-то спросить, рассказать – бесполезно. Например, Академик молодому пацану говорит:

– У тебя дома война. Куда ты уезжаешь? Мы вот со всей Украины сюда приехали…

– Тебе надо, ты и воюй! – отвечает пацан и сплевывает себе по ноги.

И это еще хорошо, что сплевывает себе и сплевывает под ноги.

Такой вот разговор о судьбах Родины.

Мы их пропускали, и россияне их пропускали без проблем, а потом резко, в один день – не стало ни фур, ни машин, ни людей. Что-то знали. Все что-то знали. Только мы ничего не знали.

Что такое наш пропускной пункт? Большой прямоугольный ангар, обычная железная коробка с бетонным полом. Когда вечером начался очередной обстрел, мы ушли дальше, в окопы, которые вырыли накануне ночью. Земля там, как глина: твердая, ломается, крошится, но только не копается – это у нас в черноземах окапываться легко, а там что камень лопаткой долбишь.

Минометные обстрелы мы делим на две категории, по калибрам: «дискотека» – это 82-миллиметровыми шмаляют, а «рамштайн» – это уже 120 миллиметров, серьезное оружие. Минометчики у россиян бьют, что снайпера – кладут мины со второго выстрела прямо в башню бэтээра, а по окопу, где мы сидели, так прямо в рядок клали, как под ниточку. Спасло то, что мы вырыли в стенках диагональные норы, там и отсиделись, как зверьки.