Иловайск. Рассказы о настоящих людях (сборник)

– Дали машины булки развозить по сельпо – нате, ребята, воюйте! Говорил я им: дайте, нормальную технику! – ругается Автобус, у него из-за пепла и земли заклинило выжимной подшипник. – Военный «камаз» выдерживает 15 минут после дырки в колесе, компрессор воздух докачивает, борта бронированы, стрелковым оружием не достанешь, а и потяжелее чем-то еще попасть нужно. А что мы? У меня в кузове двенадцать человек и полный боекомплект! Поймаем хоть из пистолета пулю в ящик – и все, разлетимся, как хлопушки на хрен!

Академик слушает внимательно, не отрывая взгляда от дороги.

Пейзаж похож на необитаемую после ядерной войны планету.

– А знаешь, я до войны практически коммунистом был. – Автобус ведет грузовик уверенно, чувствуется рука мастера. – За Россию переживал, к тому же, брат у меня там родной живет, в Хабаровске. Я Путина идеальным руководителем считал, а сейчас я его, как бы это… ненавижу, наверное. Ты на Майдане, Академик, стоял?

– И на Майдане, и на Груше.

– А я на Майдан со стороны смотрел.

Не верил я в эти разговоры о сдаче Украины. Но когда Крым отжали, стало понятно, куда оно клонится. Места себе не находил…

– А теперь?

– Теперь нашел – вот мое место, за этой баранкой.

Наконец уперлись в перекресток. Не очень понятно, куда дальше двигаться, даже камня никакого с надписью нет: мол, поедешь туда – коня потеряешь, туда – еще что-то; у нас в какую сторону не сунься – везде стреляют. Стали звонить Ашоту – нет связи. Часа два уже прошло, как выехали.

Наконец, непонятно какой дорогой, но Автобус довез нас до Кутейниково, памятник ему поставить надо за ориентирование на местности. Остановил свой «шишарик», спрыгнул на землю и сказал, что дальше первым не поедет:

– У командиров карты есть, пусть они и ведут.

Со всех машин к головной подтянулись сержанты и офицеры – решать, что дальше делать.

Академик высунул в окошко свою белобрысую голову и виноватым голосом сказал:

– Хлопцы, а мы Серегу Кабана в больнице забыли.

У майора Буряка, кажется, в этот момент даже усы дыбом встали.

– Как забыли?! – хотя сам прекрасно понимает, как именно – просто в суете и страхе из голов у всех вылетело, что товарищ наш на больничке в Амвросиевке остался. Тяжелораненый, к тому же, товарищ.

– Прощелкали мы Серегу, мужики…

– Твою мать!

– Эй, а где бэха наша делась? Никто не видел?

– Да она вроде вправо за посадкой свернула возле разбитой колонны, а мы налево пошли.