Иловайск. Рассказы о настоящих людях (сборник)

Отец говорил, что будущее произрастает из прошлого и покоится на союзе с Россией, и там наше счастье, а Грэг считал, что прошлое пусть себе там и покоится с миром под звон патриархальных колоколов, а двигаться нужно в Европу. Он изъездил старушку от Дублина до Бухареста, помнил нищую, заброшенную Польшу 90-х, видел, как выросла экономически эта страна сейчас, и хотел, чтобы в Украине люди жили хотя бы так же. Отец, естественно, современной Польши не видел. Он ратовал за то, что помнил, за ту страну, где ему и его семье жилось комфортно, за то время, в котором он чувствовал себя хорошо.

Он утверждал, что Россия никогда не сделает ничего плохого украинцам и за нее следует держаться покрепче, двумя руками: там газ, там нефть, там наши братья. «Нам нечего бояться, сынок, – говорил он. – Никто не посмеет столкнуть лбами два братских народа!» И этот спор до времени «Х» для обоих диспунтантов не имел правильного ответа ни для кого.

На Майдан Грэг не ходил. Сидел на диване, топал ногами, писал гневные реплики в Фейсбуке против Януковича, перезванивался с друзьями и родителями, но там, посреди зимы, пританцовывающим на маленькой площади, в палатках, себя не видел.

В разгар противостояния позвонил брат жены из Владивостока и встревоженным голосом предложил помощь:

– Если надо, Гриша, приезжайте с Маринкой, поживите у нас, пока в Хохляндии всех бандеровцев не перевешают!

– Сейчас, Виталик, подожди, не клади трубку! Я окна фанерой прикрою, – разозлился Грэг. – Мы же с Маринкой, как ты правильно сказал, на русском языке говорим, так нам окна каждое утро фашисты бьют!

– И это в Днепропетровске! – удивился, не оценивший иронии, шурин.

 – Что же тогда в Киеве творится?

Марина с родным братом поссорилась на политической почве тут же, не отходя от телефона.

А через несколько дней на улице Институтской в центре Киева расстреляли Небесную сотню, и Янукович сбежал в Россию. Майдан победил. Но радости от победы не ощущалось. Плыли, поддерживаемые тысячами рук, по людскому морю на киевском Майдане гробы с мальчишками, застреленными снайперами, растекалась по Украине жалобная песня «Пливе кача», города и села многотысячными панихидами прощались со своими героями.

Горе и горечь разлились по стране.

Когда Россия отжала Крым, Грэг заметался по квартире, не находя себе места. Маринка пыталась его успокоить, сводить в кино или отправить с дочерью на ролледром, но он никак не успокаивался: звонил друзьям, шарился по интернету, смотрел новости по телевизору.