Фазиль. Опыт художественной биографии

Но Искандер уникален тем, что описывает Кавказ изнутри, таким, каким не знали и не могли его знать наши классики, – при этом описывает великолепным русским языком, с глубоко русским взглядом на мир, если угодно. И вот это сочетание для русского читателя делает прозу Искандера шедевром. Но и для западного читателя открывает новые перспективы постижения и человека, и общества. Жаль, что Искандер не получил Нобелевскую премию: это вызвало бы большее внимание к его текстам, они того заслуживают. Повторю: книги Искандера – это наш вклад в мировую литературу.

Е.П.: Про Нобелевскую премию либо ничего, либо только хорошее. Перечень великих, ее не получивших, скорбен. И Фазиль Искандер в их числе. Рядом с Джойсом, Прустом, Борхесом, Набоковым… Джойса даже ни разу не выдвинули на премию… На букву «А» – Аксенов, Астафьев, Ахмадулина… Зато наградили американского бандуриста Боба Дилана с его «песнями протеста» и деловую «прогрессивную» журналисточку, некогда сочинившую прочувственный очерк о козлобородом палаче Феликсе Дзержинском в советском литературно-художественном журнале «Неман».

«Когда у меня вырастет сын, мы обязательно приедем на эту землю вместе, чтобы поклониться неумирающему духу того, чье имя – Феликс Дзержинский – “меч и пламя” пролетарской революции», – писала она в 1977 году.

М.Г.: Но мы не про Нобелевскую, а про литературу и про жизнь Искандера, про его друзей и врагов, его мечты, сомнения, тягу к знаниям и просто быт. В общем, таким Фазиля Искандера еще никто не видел. Не зря мы с вами записали столько разговоров и с женой – музой классика Антониной Михайловной, и с теми, кто хорошо его знал.

Да, собственно, и вы, Евгений Анатольевич, были с ним близко знакомы!

Е.П.: Да, Михаил, и я расцениваю это как один из главных подарков судьбы. Ибо права русская пословица, утверждающая, что никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Мне ль забыть, как 22 января 1979 года на заседании секретариата Московского отделения Союза писателей СССР «группа товарищей» во главе с пламенным борцом за нравственность и коммунизм Феликсом Феодосьевичем Кузнецовым громила альманах «МетрОполь», как Фазиль молчал-молчал, наливаясь гневом, а потом попер на «товарищей» как бульдозер.

Даже Феликс Кузнецов пытался успокоить разбушевавшегося «чегемца» своим очередным враньем о благостях и благородстве «текущего момента»: «Такой нравственной атмосферы давно не было. Давно не было такой доброй атмосферы, и доказательство тому – как мы с вами разговариваем».