Позывной «Курсант». Книга вторая

В принципе, тот же Клячин, не смотря на все, что было, где-то слегка мне симпатичен. Резкий, да. Отмороженный. Мутит что-то. Но я однозначно не испытываю к нему ненависти. А тут… Прямо приступ безумия какой-то.

Однако размышлять об истоках своего странного состояния точно надо было не в эту минуту. Я напрягся всем телом, смутно, сквозь красную пелену в сознании понимая, задушить опытного бойца вряд ли смогу, но это был единственный шанс. И я им воспользовался. Жилы на шее Молодечного окаменели. Он пытался сунуть пальцы под мой захват, но я отчаянно сопротивлялся и тянул изо всех сил.

В какой-то момент, чекист все-таки выпрямился, пытаясь скинуть меня, как прицепившегося клеща, а затем извернулся и упал вместе со мной на землю.

От удара из лёгких выбило воздух. Но я рук один хрен не разжимал. И злость… Та самая, дедова. Она прямо начала шептать мне в ухо. Убей… Отвечаю! Я словно слышал голос. Убей…

– Реутов, брось! – Доносилось до меня откуда-то издалека, будто через плотный слой ваты.

Судя по всему, надрывался Шипко. – Брось, скотины кусок! Реутов!

– Да он же психический! По затылку бейте! Я сразу понял, он вражина! Контра! – Этот голос принадлежал Зайцеву. Гнида…

Неожиданно в челюсть прилетела боль. Резко и очень даже конкретно прилетела. Аж в глазах потемнело. Но… Надо отдать должное Шипко, а я уверен, это его работа, мозг у меня моментально встал на место.

Правда, на несколько секунд… или минут… меня вырубило.

Когда пришел в себя, первой мыслью был вопрос: "Когда нас с Реутовым расстреляют?" Надо думать, другой судьбы для бешеного детдомовца не предусмотрено.

А иначе как приступом бешенства, моё поведение не объяснишь. Ну и, если что, я пытался задушить действующего сотрудника НКВД. Млять… Молодец, Алёша! Просто молодец. Выпендрился так выпендрился! Меня надолго запомнят. Жаль, что посмертно…

Я открыл глаза. Судя по всему, лежу на площадке. Ничего не изменилось. Значит, реально вырубило ненадолго.

– Митрофан Леонидыч, ты не серчай! – В голосе Шипко еле заметно проскальзывали нотки вины.

 – Кто ж знал, что этот доходяга тебя заломать сможет… Кому расскажи – не поверят. Голодранец из детского дома самого товарища Молодечного чуть было не придушил! Смешно…

– Так не задушил же… Тут не смеяться, тут задуматься нужно. Мне. – Возразил Кривоносый. – И смотри, Николай Панасыч… Я поражение признаю. Так что вези завтра парней в Москву. Реутов твой выгрыз для них эту возможность.