Сибирский гамбит

Да и не хотел он, честно говоря, пускаться в полемику: в геологии Шатков все-таки величина, а он, Никанор Борисович, – партийный работник. Главное сейчас заключалось в том, что в лице маститого геолога он получал сторонника по самому важному – как полагал Никанор Борисович – вопросу. Выиграть бы только время, не дать затопить меюмские земли в следующей пятилетке. Десять скважин – это что-то да значит. Поиски нефти будут продолжены, а там – чем черт не шутит… Иван Михайлович Губкин говорил, что даже одна глубокая скважина может многое прояснить… Иван Михайлович Губкин… Иван Михайлович…

Тобольский чуть слышно вздохнул, закрыл глаза.

Память возвращала его в середину тридцатых годов. Тогда он возглавлял отдел промышленности в обкоме партии… Лето. Правый берег реки Обь. Тонко гудят комары, в синевато-темной воде реки плавает солнце. Губкин и сопровождающие его в поездке по Западной Сибири геологи дотошно изучают обнажение горных пород на высоком обрыве. Взяв саперную лопатку, Иван Михайлович начинает копать. Ловко снимает верхний, сухой слой глины, берет в руки геологический молоток…

Тобольский внимательно наблюдает за действиями Губкина – седьмой день он ездит с геологами Главного управления по Западной Сибири. Хочется побольше узнать о перспективах нефтеносности здешних территорий, познакомиться поближе со знаменитыми разведчиками недр – не так уж часто приезжают в эти края подобные гости…

Губкин кладет на ладонь кусочек глины, долго рассматривает его в лупу, нюхает.

На загорелом лице появляется довольная улыбка.

– Органика, друзья! Самый что ни на есть настоящий битум! – весело говорит Губкин, повернувшись к своим спутникам.

Темно-коричневый кусок глины идет по рукам…

– Здорово!

– Да, битуминозная порода собственной персоной… Это уже – третий случай, Иван Михалыч!

– И далеко не последний, поверьте!

Тобольский подходит к Губкину.

– Простите, Иван Михайлович… Можно вопрос?

– Да-да, пожалуйста.

– Каковы же ваши выводы? Что дала вам поездка по Западной Сибири?

Геолог стряхивает пыль с ладоней, неторопливо прячет в карман плаща лупу. Шурясь от ярких лучей солнца, бьющего в стекла очков, спокойно отвечает:

– А выводы, дорогой Никанор Борисович, таковы.