Аракчеевский сынок

«Его буян Миша, да влюблен?»

Но зачем? Что просить у графа. Просить его объяснить барону, что некто, его побочный сын, несказанно прельщен баронессой и… Что же? Сватать его?!

«Да я вовсе не собираюсь свататься или жениться, – смеялся Шумский сам с собой. – Да барон за меня дочь и не отдаст, пожалуй. Эти чухны гордятся тоже своим дворянским происхожденьем. А они наполовину шведы, стало быть, как говорят бывавшие в Швеции, еще более горды и надменны, чем иные аристократы иных стран.

Да я и не хочу жениться на ней… Чего же я хочу? Познакомиться, видеться, понравиться… А там видно будет! Полюбит она меня, мы и без покровительства моего отца и согласия барона обойдемся».

Прошло еще около недели.

Шумский стал настойчиво и решительно избегать своих товарищей, никого не пускал к себе, не сказываясь дома или сказываясь больным и почти перестал выезжать. Сидя один в своей спальне, он ломал себе голову:

«Что делать? Врешь, башка, надумаешь.

Я в тебя веру имею крепкую… Только надо пугнуть тебя. Надумаешь! Извернешься…»

И кончилось тем, что молодой человек, предприимчивый и дерзкий, не привыкший сдерживать себя пред какой-либо преградой, когда затея возникала в его голове, вдруг придумал нечто совершенно невероятное и мудреное… А между тем оно показалось ему самым простым и легким делом… Действительно, если ему, Шумскому, по пути к цели в дерзком замысле, не останавливаться ни перед чем, смело шагать через все условия принятой морали и принятых обычаев, через крупные и важные преграды и помехи, то успех может быть несомненно…

– Была не была! Пан или пропал! Смелость города берет! – весело восклицал Шумский.

Молодой малый надумал проникнуть в дом барона и сделаться у него своим человеком, воспользовавшись некоторыми странностями его характера, его чудачеством, которое было известно в столице и которое Шумский узнал через посредство ездившего в Финляндию за справками Шваньского.

Молодой человек решил верно и метко два вопроса, один по отношению к барону, другой – относительно молодой девушки.

Во-первых, кому дозволит скорее и легче барон, добряк до чудачества, гвардейцу флигель-адъютанту или простому смертному, серенькому человечку, бывать у него часто и видать запросто и его самого и дочь-баронессу.