На Москве (Из времени чумы 1771 г.)

Митя слегка зарумянился и выговорил вдруг залпом:

– Может купец быть дворянином?

Павла не сразу ответила.

– Право, не знаю… может, да только не совсем.

– Да отчего не совсем? а ты подумай.

– Да, право, Митя, не знаю.

– А чай, бывали примеры?

– Ты лучше у батюшки спроси. Да зачем тебе?

– Зачем? Видишь – большая, у самой сынишка, а не понимаешь. Батюшка-то купец, и я, стало быть, купец. Ну, вот батюшка-то со всем своим золотом и серебром остается купец, а я не хочу.

– Я что-то не понимаю, Митя!

– Так ты, сестрица, в своем одиночестве рассудка лишилась. Чего же тут не понимать? Я купеческий сын, а хочу быть дворянином.

– Вот как! скажи на милость.

– Да и сказал! – резко выговорил Митя.

И в голосе его услыхала Павла голос отца своего.

– И буду, сестрица, вот что скажу. Вот не пройдет еще десяти лет, будет мне за двадцать, и буду я дворянин. Мундир надену, парик надену, шпагу прицеплю, в гвардию поступлю!.

– Что ты! голубчик… – воскликнула Павла. – Да нешто батюшка это позволит страмиться?.. он скажет, ты всех нас осрамил…

– Не скажет, сестрица! Я всякий день батюшку к этому приспосабливаю.

– Что, что?

– Всякий день приспосабливаю батюшку. Маленечко удочку закидываю, и он клюет! Скоро сам начнет говорить: «чтобы тебе, Митя, дворянином быть».

И Митя так искусно передразнил отца, что Павла, несмотря на свое грустное настроение, начала хохотать.

Умный мальчуган, видя, что развеселил сестру, стал нарочно представлять своего отца, которого обожал. Митя начал ходить, как Артамонов, медленно произносил слова, представлял, как он выговаривает Барабину за беспорядки на Суконном дворе. Затем вдруг Митя стал представлять самого Барабина.

Но тут Павла перестала смеяться, и Митя, к своему удивлению, вдруг увлеченный своей игрой, взглянув на лицо сестры, увидел его все в слезах.

– Что ты, сестрица, родимая!.

Но Павла плакала и не могла выговорить ни слова.

– Что ты! обиделась? Я не знал… Я не хотел… Я думал, ты его совсем, совсем не любишь, а ты любишь? За что же ты его любишь? Он злодей…

– Ах, полно! полно!

И Павла невольно протянула руку и зажала рот своему брату.

Митя схватил ее за руку я продолжал с жаром:

– Да, злой!.. Я убил бы его!.. ты никогда не говоришь со мной о нем и с батюшкой не говоришь.