Названец. Камер-юнгфера

Тора весело и смеясь рассказала про какой-то случай на Неве с их знакомыми, причем целая компания чуть не потонула. При этом брат вставлял свои замечания и острил, Адельгейм, а равно и г-жа Кнаус смеялись до слез, но затем гость все-таки сказал:

– Какие мы злые! Люди чуть не погибли, а мы смеемся над этим.

– Я их не люблю! – отозвалась Тора. – Они злые, на всех клевещут. И вы не должны их защищать! Они и про вас много дурного говорят. Уж конечно, не вам бы следовало их спасать!..

– Ну, Бог с ними! – отозвался Адельгейм, и, обратясь к Амалии Францевне, он вдруг выговорил: – Ах, ведь главное-то я и забыл! Прошу у вас позволения завтра или послезавтра привезти к вам и представить молодого человека.

– Кто же это? Кого?..

– Моего нового приятеля…

– Старика?! – воскликнула Тора.

– Да, старика… лет двадцати пяти.

– Что это значит?

– А значит, что он настолько рассудительный молодой человек, что в некотором смысле старик.

– Да кто же такой? Откуда? Где вы с ним познакомились, если только вчера приехали? – закидала Тора вопросами.

– Самый удивительный случай! Если рассказывать все подробно, то надо будет говорить целый час, а я вам скажу вкратце. Верст за сто от Петербурга, в одной деревне, где я отдыхал в дороге и ужинал, оказался молодой человек, только что спасшийся от смерти.

– Как?! Что?! – вскрикнули и г-жа Кнаус и дети.

– Да! Его, бедного, ограбили на дороге и чуть не убили. Он спасся совершенно чудом – в одном лишь белье, без гроша денег, даже без шапки и без сапог.

Разумеется, я его тотчас же накормил, напоил, даже, могу сказать, пригрел, ибо одел, то есть дал ему свой сюртук и все, что нужно было… Конечно, я взял его с собой и привез в Петербург. Пока он поселился у меня и написал родным о высылке ему денег. Молодой малый этот мне понравился, как редко кто нравился. Умный, образованный, дельный, степенный! И знаете, что вдобавок я забыл прибавить? Он то же, что и вы: он курляндец, ребенком маленьким приехавший в Россию. Он говорит по-немецки, пожалуй что, не лучше вас, Fr?ulein Тора, а по-русски говорит, конечно, совсем уже не на немецкий лад.

– Как его фамилия? – спросила Тора.

– Генрих Зиммер. Я уверен, что он вам очень понравится и вы будете со временем сожалеть так же, как и я теперь, что он в Петербурге не задержится. Он, как только получит от родных деньги, двинется далее, Бог весть, на край света.

– Куда же? – спросила Тора.

– И догадаться трудно… Он едет в Архангельск.