Названец. Камер-юнгфера

Мы хотим, понятно, чтобы это был герцог – единственный человек во всей России, способный на такое важное дело. Он должен быть при воцарении императора Иоанна VI объявлен полновластным регентом империи, но мы очень опасаемся сильного противодействия не только со стороны партизанов цесаревны, но и со стороны всех русских. Устранить от престола молодую цесаревну нам не будет стоить никакого труда. И лаской, и угрозами мы заставим ее быть тише воды ниже травы и почти отречься от своих прав. Но увидеть нашего герцога регентом будет гораздо мудренее.

И вот вся задача, простая и сложная вместе, которую я вам даю, заключается в одном; разузнавать в Петербурге побольше людей влиятельных, знакомиться с ними, сходиться близко и, разделив их на три категории, записывать их имена. Первая категория – будут люди, безусловные сторонники герцога и всех нас; вторая – будут люди колеблющиеся; третья – безусловные противники.

Зиммер при последних словах опустил голову, будто смущаясь.

– Вы воображаете, – усмехнулся Шварц, – что вот эта третья категория, этот лист или реестр, вами составленный, будет предательство с вашей стороны и что все лица этой категории будут нами жестоко наказаны? Вы ошибаетесь! Единственная мера, которую мы примем по отношению к ним, будет закупить их.

И не одними деньгами, а и чем-либо иным. Следовательно, я вам не предлагаю ничего, что бы вы не могли, как честный человек, на себя принять. Согласны ли вы? Отвечайте прямо, честно…

– Готов служить, – отозвался Зиммер тихо.

– Я, стало быть, могу на вас рассчитывать?

– Приложу все силы быть вам угодным.

Буду всячески стараться угодить, но я не знаю…

– Ну, хорошо… знайте только, – перебил Шварц, – что за такого рода службу, по-видимому, незначащую, вы вскоре же получите должное вознаграждение. Начать с того, что завтрашний день состоится приказ о выдаче вам большого оклада жалованья, которое даст вам возможность зажить большим барином в Петербурге. Вот все!

Зиммер поблагодарил, но как-то нерешительно, и вышел от начальника задумчивый.

Однако через несколько дней вся канцелярия ахнула, а за нею и многие знакомые молодого чиновника тоже немало дивились тому превращению, которое с ним приключилось.

Зиммер нанял большую квартиру, завел целый десяток дворовых людей, экипажи, ливрейных лакеев и стал делать вечера, на которых бывало много гостей.

Семейство Кнаус было поражено не менее других и тоже ничего не понимало в этой перемене в положении молодого человека.