Петербургское действо. Том 1

Петербургское действо. Том 1

Евгений Андреевич Салиас де Турнемир

Россия державная

Имя русского романиста Евгения Андреевича Салиаса де Турнемир (1840–1908), известного современникам как граф Салиас, было забыто на долгие послеоктябрьские годы. Мастер остросюжетного историко-авантюрного повествования, отразивший в своем творчестве бурный XVIII век, он внес в историческую беллетристику собственное понимание событий. Основанные на неофициальных источниках, на знании семейных архивов и преданий, его произведения – это соприкосновение с подлинной, живой жизнью.

Роман «Петербургское действо», начало которого публикуется в данном томе, раскрывает всю подноготную гвардейского заговора 1762 года, возведшего на престол Екатерину II. В сочных, колоритных сценах описан многоликий придворный мир вокруг Петра III и Екатерины. Но не только строгой исторической последовательностью сюжета и характеров героев привлекает роман. Подобно Александру Дюма, Салиас вводит в повествование выдуманных героев, и через их судьбы входит в повествование большая жизнь страны, зависимая от случайности того или иного воцарения.

Евгений Салиас де Турнемир

Петербургское действо. Том 1

© ООО ТД «Издательство Мир книги», оформление, 2010

© ООО «РИЦ Литература», 2010

* * *

ПОСВЯЩАЕТСЯ АЛЕКСАНДРУ АЛЕКСЕЕВИЧУ НАРЫШКИНУ

…а совершилось оное действо с общего от всех состояний согласия и восторга; и самое происхождение всего было без единой капли пролитой крови.

    Из частного письма современника переворота

Mais c’est un conte de nulle et une nuits!! – Разумеется, это сказка из «Тысячи и одной ночи»!!

    Восклицание Людовика XV при чтении депеши посла о воцарении Екатерины II

Часть первая

I

Зима, мороз трескучий, полночь, но светло как днем!..

Вдали от жилья, среди густого леса, укрываясь среди чащи, где топырятся и переплетаются голые сучья и ветки, обсыпанные серебристым снегом, стоит человек.

Среди глуши и дичи леса, среди тиши ночной, ярко озаренный лунным светом, так что лиловатая тень пятном лежит за ним на сугробе, – он один здесь – шевелится, дышит, живет… Все окрест него мертвец немой и бездыханный, увитый белым саваном.

Мороз все убил, и всё зарыли, будто кованые и закаленные, снеговые глыбы.

Круглый месяц сияет среди ясного, синеватого неба, и только изредка укрывают его низко и быстро несущиеся округлые и крепкие облака.