Золушка

Проезжий поглядел на нее, потом себе на руки, и вдруг придя в себя, вымолвил, улыбаясь:

– Ах, pardon!

И он как будто слегка сконфузился, почувствовав себя в глупом положении. Когда застава растворилась, он тронул пальцами шляпу и выговорил:

– Bonsoir![204 - Доброго вечера! (франц)]

– Bonne nuit, monsieur![205 - Доброй ночи, месье! (франц)] – шутливо и ласково поправила его Эльза.

– Ах да… Правда. Доброй ночи, – отозвался он, и двинулся пешком через рельсы.

Когда экипаж поравнялся с ней, она близко подскочила к козлам и на ходу произнесла негромко:

– Господин Шарль, кого это вы везете? Он не француз?

– Нет, mamzelle, иностранец.

Гость графа и графини! – негромко ответил кучер.

– Верно немец или бельгиец?

– Ох, нет, поляк, что ли? Не помню… Но точно знаю, что он…

Эльза не расслышала последних слов. Кучер быстро переехал через полотно дороги, господин сел, и экипаж растворился в ночи.

Она затворила обе заставы и пошла к домику, но вдруг остановилась и вскрикнула. Она вспомнила и сообразила, что когда открывала заставы, то платок ее распахнулся на груди, обнажая шею и открывая белую сорочку под расстегнутым воротом платья.

И стоя теперь, девочка, оглядев себя, вспыхнула от стыда, что проезжий видел ее в таком виде.

«Ну, что же делать, c’est fait[206 - так получилось (франц)]…» – вздохнув, подумала она и двинулась, – может никогда больше в жизни не увидимся».

«Поляк? – думалось ей. – Странно, совсем не похож на эдакого».

Для Эльзы поляк был нечто враждебное, тоже что еврей или корсиканец.

Разумеется по милости ненавистного ей Баптиста.

Когда Эльза проходила через спальню, чтобы подняться по лесенке к себе в комнатку, Баптист окликнул ее в темноте.

– Что это было? – спросил он. – Кто там ругался?

Эльза объяснилась.

– Черт! Я проспал, но теперь спи, дальше я сам буду вставать.

– Вряд ли я опять засну, – холодно сказала Эльза, – поэтому если желаете…

– Отстань! Я встану. Вечные споры! – недовольно пробасил он и зашевелился на постели, поворачиваясь на другой бок.

– Что такое? – послышался голос Анны.

– Ничего! Спи! – резко отозвался Баптист.

Эльза поднялась к себе и, скинув платок и платье, снова улеглась в постель. Но спать ей теперь не хотелось. Едва она положила голову на подушку, как ей снова представилось, как она вкладывает ключ в замки, и ее платок распахивается, обнажая всю шею, где видна белая сорочка под расстегнутым платьем.

«И как нарочно иностранец от Отвилей.