Золушка

«La comtesse d’Hauteville…»[10 - графиня Отвиль… (франц)] – подумала девочка, и пользуясь тем, что укрыта кустами, не стала подыматься, чтобы поклониться графине, сладко зевнула несколько раз, вынула руки из-под головы, потянулась и, наконец, лениво поднявшись, села, задумчиво продолжая где-то парить. Упрямые пряди нависли черными локонами на лоб и девочка нехотя, медленными движениями, попробовала собрать волосы на затылке в пучок, но ленты под рукой не было. Она поглядела вокруг себя, увидела свой букет, перевязанный лентой, и осталась, будто в раздумье: устроить волосы, строить букет, или остаться так, а букет цветов не разорять.

Она отбросила опять взлохмаченные кудряшки за спину, надела шляпку и взяла корзинку и цветы.

– Надо идти домой, – прошептала она, но не двинулась, снова задумалась, и долго просидела неподвижно… Постепенно взгляд ее снова потускнел от раздумья, лицо стало озабоченно, даже слегка грустно. Правая рука между тем, почти бессознательно обрывала лепестки маргаритки, торчащей из букета… Она гадала и почти машинально повторяла слова гадания собственного изобретения:

– Умру… Скоро… Не скоро… Сейчас… Никогда… Умру… Скоро…

Последний беленький лепесток сказал: «Никогда».

Она поникла головой и вздохнула.

«Надо домой! – думалось ей. – Как же хорошо было всегда прежде дома. А теперь?»

Теперь только и хорошо, когда поутру, наскоро и молча напившись кофе, ускользнет она из дому и побежит в школу, за три километра, которую держат, обучая всему, монахини. У них хорошо. Les soeurs[11 - сестры] добрые.

Только одна между ними злая. И то, от болезни, как говорят… И подольше старается она отсутствовать из дому у этих soeurs-монахинь. Когда находится какой-нибудь предлог, она до сумерек не заглядывает домой. И каждый раз «он» бранится грубым голосом. И каждый раз она угрюмо бурчит что-нибудь в ответ, поворачиваясь к нему спиной.

– Отшлепать бы тебя разок хорошенько! R?odeuse et radoteuse![12 - Бродяжка и болтушка! (франц)] – бранится он. – Ну, да, вот погоди, скоро посадят тебя за настоящее занятие.

Довольно болтаться. Уже не маленькая! – долго ворчит он на все лады. «Он», который совсем недавно был чужой человек в их доме, простой рабочий, нанятый за десять франков, полностью на их харчах. А теперь, «он» заставляет ее замещать его и выполнять его обязанности «signaler le train»[13 - «сигнализировать машинистам» (франц)], даже ночью, даже в слякоть, и мать молчит…

Знакомые часто говорят ей про него, называя его: «Друг матери».