Золушка

 – Чем же я виновата?

Монклер удивленно смотрел на Эльзу, ничего не понимая, но и любуясь страстным от гнева лицом.

– Не виноват же мой отец, что он…

Эльза не договорила и отвернулась от взгляда художника.

– Да никто вам ничего такого не говорит. Ничем вы не виноваты. Масса женщин пожелали бы быть такими же виноватыми. Что-то я не понимаю. Чему это вы обижаетесь? Объяснитесь!

Но Эльза молчала, насупившись, и Монклер пробурчал себе под нос:

– Dr?le de pistolet![271 - Чудачка! (франц)]

Затем, намочив и выжав холст, он начал плотно укрывать свою работу.

– Ну-с, вы свободны. Перед обедом я сегодня вряд ли позову вас опять. Начало всякой работы меня утомляет больше всего. Итак, до завтра, ma Psychе![272 - моя Психея! (франц)]

Глава 21

В первые три дня своего пребывания в замке Эльза вполне оправдала носимое ею прозвище. Она вела себя, как дикий зверок, и именно как газель, то есть зверек чуткий, пугливый, робко озирающаяся огненными глазами вокруг себя и с грациозной быстротой вмиг уносящийся от всякой опасности, иногда лишь кажущейся…

Впрочем, Эльза-Газель стала настоящей дикой газелью среди обитателей замка почти поневоле и в силу обстоятельств.

С вечера первого же дня она почуяла около себя трех врагов, одинаково опасных, хотя каждый действовал на свой лад.

Художник по два раза в день призывал ее к себе, творя с нее «куклу»-изваяние в натуральную величину… Голова и лицо уже начинали поражать сходством…

Но у коричневой куклы из глины, которая была так удивительно на нее похожа, был, однако обнаженный стан, голые руки и ноги… Эльза только изредка, совестливо или обиженно, тайком и искоса, взглядывала на работу художника… и тревожилась, стыдилась, оскорблялась и недоумевала… Девочке чудилось, что художник поступает нечестно по отношению к ней.

Ведь было же условлено между артистом с графиней и ее матерью, что Монклер будет лепить из глины только ее голову. Впрочем, он это и делает! Всякий раз он был занят одной отделкой лица… А тело он на второй день вылепил без нее, «сам», то есть выдумал, сочинил…

«Да… Сам… Сам! – повторяла Эльза про себя. – Это все не с меня… У нее только лицо мое».

А между тем, от этого соображения ей было не легче. Девочке все казалось в будущем нечто, чем ей грозят.