Золушка

Это нежданное объяснениe, и это движение подействовали на Эльзу, взбесили ее и сразу изменили выражение ее лица.

Разнородные чувства быстро и легко отражались и сменялись на лице пылкой креолки и моментально вполне преображали красивые черты, иногда делали его восторженно оживленным, иногда грациозно-угрюмым, иногда же искажали его совершенно. Лицо темнело, дурнело, а широко раскрытые глаза искрились злобой.

И теперь с графом случилось то же, что бывало и с другими. Он отступил на шаг от дико озлобившегося юного существа и, изумленно застыл, вглядываясь в ее лицо.

– Comment? Un ange comme vous[291 - Как? Такой ангел как вы (франц)], – заговорил он, – может иметь вдруг такое выражение лица! Мгновение назад вы были ангелом, и вдруг…

– Нет, я далеко не ангел, monsieur le comte![292 - господин граф (франц)] – холодно ответила Эльза. – И если желаете, спросите, чем считает меня Баптист, которого вы знаете.

– Знаю, знаю! Я его очень люблю – прекрасный малый.

Un excellent gar?on[293 - Превосходный мужчина (франц).].

– Неужели! Первый раз слышу, чтобы о нем так отзывались. C’est un miserable![294 - Обыкновенное ничтожество! (франц).]

– Ба! – удивился граф и вдруг прибавил; – Ах, ну да, понимаю. Вы его ненавидите за… Понимаю! Ну, и чем же он вас считает?

– Une vielle sorci?re en nourrice[295 - Коварной и опасной ведьмой-служанкой (франц)].

Граф расхохотался сиплым, противным смехом и вымолвил нараспев точно так же, как и его сын:

– Charmant! Cha-ar-mant![296 - Прелестно! Пре-лест-но! (франц)]

Дверь в эту минуту неожиданно растворилась.

На пороге появилась графиня и, остановившись, иронически оглядывала и мужа, и Эльзу.

– Признаюсь, не ожидала такого! – вымолвила она, – И меня крайне интересует, как это произошло? Vous etes impayable, mon cher ami![297 - Вы неугасимы, мой дорогой друг! (франц)] – обратилась она к мужу. – А в данном случае скажу: impayable et impitoyable[298 - неугасимы и всеядны (франц)].

Вы скоро будете ухаживать за новорожденными девочками. Я сейчас слышала слова en nourrice. Да, грудным младенцам и тем нет пощады.

Граф слегка насупился, но, продолжая улыбаться кривой ухмылкой, обратился к Эльзе:

– Сажите правду, mademoiselle Elza, оправдайте меня от обвинения, от клеветы. Скажите, как вы оказались здесь?

Эльза, смущаясь снова, объяснила графине свою ошибку.

– Ну, славу Богу! – ответила графиня.