Моя жизнь среди евреев. Записки бывшего подпольщика

Автор далек от того, чтобы бросать камни во всех подряд, кто работал с помянутым покойным персонажем. Тем более в его технический персонал. Да и многие из его людей, отнюдь не технических, занимают видные посты в российской политике, средствах массовой информации и бизнесе. Правда, для этого им его пришлось сдать вчистую, под ноль, следуя его же правилам игры.

Как говорил один перспективный русский оппозиционный политик, когда он еще не был таким оппозиционным: «Вовремя предать – значит не предать, а предвидеть».

После чего очень удивлялся, что его самого начали предавать регулярно и с большим успехом. Он-то думал, что он один такой хитровымудренный на всю страну. Оказывается – нет. Или пример был заразителен?

Но уточним. Поскольку автор не имел в виду профессию, социальный статус или размер состояния. То есть русский еврей не обязан быть непременно журналистом, юмористом или олигархом. Речь о другом. Все трое преуспели. Каждый по-своему и с разным знаком, но совершенно точно: в своей сфере они – лучшие.

Единственные. Им нет и наверняка не будет равных. При том, что занимались они совершенно разными вещами и схожи только уровнем таланта. Ну, и еще степенью влияния на окружающих.

Степень этого влияния у них колоссальна, благодаря или вопреки их собственному желанию. Поскольку большой магнит притягивает гвозди и подковы помимо своей воли. Так он устроен. И помянутые скобяные изделия к нему несет автоматически. Природа распорядилась. Равно как поклонники, последователи и подражатели – вольные и невольные – этой тройки шли, идут и впредь будут двигаться трассой, которую эти люди проложили, без видимых следов того, что их всех к этому побудило.

Номер первый. Владимир, он же Зеэв Жаботинский. Личность харизматичная, хотя и чертовски упрямая. Оратор. Человек блестяще образованный. Журналист от Б-га, хотя писатель куда менее сильный. Причем журналист именно русскоязычный. И вообще человек русской культуры, входивший в число столпов русско-еврейской интеллигенции дореволюционной эпохи.

Которому, о чем мало известно, помимо прочего, русская литература обязана появлением в ней Корнея Чуковского. Барин, не принявший ни революции, ни советской власти. Классический потенциальный белогвардеец – если бы не еврейские погромы.

Его до Кишиневского погрома мало что у евреев интересовало, но тут перевернуло до печенок. После чего, кроме защиты евреев и создания еврейского государства, его, по большому счету, ничего уже не волновало.