Я закрыл КПСС

Таймыр, Кемеровская, Магаданская, Свердловская, Иркутская и Челябинская области, Чукотка, Хабаровский край, Бурятия, Казахстан, Армения, Азербайджан, Нагорный Карабах, Грузия, Молдавия, Украина, Узбекистан, Белоруссия, республики Прибалтики и, конечно, Центральная Россия… Неугомонными непоседами были и мои родители, срывавшиеся каждое лето на стареньком «Москвиче-403» в путешествия. Самое памятное – пробег с транспарантом на лобовом стекле: Москва – Минск – Вильнюс – Рига – Таллин – Ленинград – Москва.

Увиденное в эти годы могло остудить романтизм любого адепта системы: нищета и взяточничество, пустые полки магазинов и полное равнодушие народа к официальной пропаганде, абсолютная оторванность властей от народа, приписки и воровство.

Везде очереди, отсутствие самого элементарного, продуктов питания, даже детского. И, конечно, пьянство. Пил народ в полном смысле слова до изумления, до потери ума, штанов, до смертного боя.

Самые же главные впечатления сводились к двум тезисам. Первый: гибель коммунистической плановой экономики и, следовательно, политической системы – неизбежна.

Стройки, заброшенные на середине работы. Станки, годами ржавеющие на улице. Неспособность к внедрению новых идей (при том, что на предприятиях существовали БРИЗы – бюро рационализаторов и изобретателей). Абсолютно нерациональное сельское хозяйство – с громадными потерями и без того небольших урожаев. Система распределения товаров, в которой деньги почти не играли роли, а значение имели только связи с директорами магазинов, продовольственных и промтоварных баз и вытекающее из них умение «доставать» мясо, импортную одежду, мебель и т.  п.

Второй: СССР – исторически, этнически, культурно – настолько неоднороден, что распад его неизбежен.

А везде и всюду плакаты и лозунги: «Планы партии – планы народа», «Коммунизм – это молодость мира, и его возводить молодым», «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи». Я, читая эти лозунги, воспринимал знак «–» не как тире, а как математический минус.

Зреют гроздья гнева

Третий случай моей общественной активности как преддверие будущей политической жизни приходится уже на период послеинститутской работы в Академии наук, в Секторе физико-технических горных проблем Института физики Земли (ИФЗ). Вообще-то хотел сначала в закрытый Акустический институт, который занимался в основном проблемами, связанными с военными задачами в области гидролокации и передачи сигналов под водой. Но что-то не срослось.