Я закрыл КПСС

Я благодарен им, но еще больше – тем, кто добился составления этих записей и стоически терпел мое выпадение из повседневной семейной жизни: моим родителям Ирине Евгеньевне Савостьяновой и Вадиму Константиновичу Мочалову, ныне уже – увы! – покойным, жене Юлии, сыновьям Кириллу и Алексею, внукам Дмитрию (он неохотно соглашался отпустить деда поработать), Евгению (уже третье поколение Савостьяновых не обходится без своего Евгения) и Софии.

Отдельная благодарность – Фонду «Президентский Центр Б.Н. Ельцина», проявившему интерес к упомянутым трудам и давшему толчок написанию этой книги.

Итак, начнем.

Глава 1. Преамбула

Первый опыт политической борьбы

Родившись 28 февраля (а на самом деле 29 февраля, но мама упросила врачей пойти на невинный подлог) 1952 года и являясь представителем предпоследнего «совкового»[2 - «Совком» назывался тип человека, выросшего в коммунистическо-советской тирании. Непритязательного конформиста, соглашателя, без чувства личной ответственности, транслированной начальству, партии, государству.

Гордящегося своей страной, не способной толком никого прокормить, но способной всех разбомбить. Первым послесоветским поколением были родившиеся в 1970–1975 годах. Еще раньше от совковости в некоторой степени избавилась интеллигенция крупных городов 1950–1955 годов рождения, в которой сформировался своеобразный уклад «критического конформизма».] поколения, я получил возможность говорить о том, что «пожил при Сталине» и «до водородной бомбы».

Так что первую мою годовщину в семье праздновали в тот день, когда 28 февраля 1953 года Сталин со своей свитой последний раз тоже сел за трапезу, от которой уже не оправился, а наоборот – отправился… К праотцам.

В тот же день Уотсон и Крик открыли структуру ДНК – знаменитую двойную спираль.

Про водородную бомбу вспомнил не случайно. Я появился на свет в том же здании на углу улицы Еланского (до большевиков – Клинической) и Большой Пироговской (Большой Царицынской), где за 31 год до меня родился «отец водородной бомбы» академик Андрей Сахаров, один из величайших людей, с которыми мне довелось общаться и о котором в этой книге речь будет идти не раз.

Москва моего детства – город каменных громад и деревенских домов, бараков. Такой была и наша Кропоткинская улица (сейчас – Пречистенка). Город, враз заполнившийся странными людьми, про которых я слышал, что «они – оттуда», – худыми, жесткими. Город чистого воздуха и красивых парадов, гнилой картошки и бесконечных очередей.