Я закрыл КПСС

Формально общий замысел ЦНТТМ был в том, чтобы стимулировать научный поиск молодых ученых, сняв бюрократические барьеры и сведя напрямую заказчиков исследований и исполнителей на принципах свободного ценообразования. Частично идея сработала. Но эластичные формулировки положения о ЦНТТМ открыли им путь к посредническим операциям, к быстрому обогащению узкого круга молодых предпринимателей, назначенных (часто) их папами – руководителями предприятий. В нашей научной среде популярной формой работы было заключение хоздоговоров по тематике, близкой к основному направлению исследований, что позволяло процентов на 30–50 повысить заработную плату.

Но самым предприимчивым это позволяло начать свой первый, по тем временам нешуточный бизнес. Так, однажды ко мне пришел молодой сотрудник «Гидропроекта» Миша Рудяк, взявший у нас в аренду акустический прибор «Гроза-4», под который нашел несколько выгодных заказов (в этом качестве – практическое обучение маркетингу первых советских бизнесменов – ЦНТТМ себя оправдали). С этого начался бизнес будущего миллиардера, основателя и владельца «Ингеокома» Михаила Рудяка, так рано и нелепо ушедшего из жизни.

Народ все понимал. Понимал избранность допущенных к «кормушке», молчал и пропитывался циничной отстраненностью.

На мой взгляд, это наша историческая традиция: столетиями власть презирает народ, а народ это терпит – смиренно, покорно, безгласно. А потом … Раньше за этим мог быть «русский бунт». Но это всегда был бунт вольных людей, казаков.

Кончилась казачья вольница – кончились и бунты. Только когда в верхах раскол, накопившаяся ненависть низов находит выход. Потому-то никогда власти у нас не могут опереться на народ – только на силовой аппарат. А бунт у нас – всегда «на коленях».

Россияне традиционно равнодушны к тому, что называется гражданскими и политическими правами. Дай хлеба и зрелищ, казни бояр да не глумись чересчур открыто – и будешь популярным и любимым руководителем. Не сможешь дать – не обессудь.

На излете коммунистического правления это уравнение равновесия все стремительнее рассыпалось. Пропадали из официальной продажи основные товары – от детского питания до швейных иголок, гвоздей и бензина, не говоря уже о мясе и рыбе. Все можно было купить на легальных и нелегальных рынках, но по другим, в 2–4 раза более высоким ценам. Провалы экономической политики власть стремилась компенсировать идеологическим запечатыванием общества.