Награды они не просили

В черном небе уже начала появляться сероватость, ночь сдавала свои права, начинались утренние сумерки: как-никак самая короткая ночь в году.

Иван отправился на поиски дежурного по батарее. Белонина он застал обходящим позиции батареи. Зенитчики не спали, все находились на своих местах.

– Володя, отойдем-ка в сторону, поговорить надо.

– Давай отойдем, – по хмурому лицу и серьезному тону Ивана Белонин понял, что случилось что-то неординарное.

Когда отошли в сторону, Владимир вытащил папиросу.

– Говори, командир, что произошло.

– Тут такое дело… – задумчиво начал Козовник, – вот смотри, у нас есть инструкция, предписывающая сбивать все неизвестные самолеты, считая их самолетами врага, так?

– Ну, так, и что?

– Оперативный дежурный по полку Телегин тоже сказал, что все самолеты я могу считать вражескими, так?

– Ну, так, и что тебя смущает? Я не пойму, куда ты клонишь.

– Вот и получается, что любой самолет, который мы засечем, надо сбивать. А с другой стороны, наш Хижняк приказывает огня не открывать.

Есть же приказ на провокации не поддаваться? Вот я теперь и не знаю, что делать: стрелять или не стрелять. Они там наверху друг на друга стрелки переводят, такое впечатление, что у нас не противовоздушная оборона, а железнодорожное ведомство, где все работают стрелочниками. Знаешь, Володя, я на распутье. Вот сейчас, в эту минуту появись над городом неизвестный самолет, честно признаюсь – не знаю, что мне тогда делать.

– Иван, – вздохнул Белонин, – по правде сказать, я даже не знаю, что тебе посоветовать.

Козовник и Белонин замолчали, каждый думал о своем. Но мысли их были одинаковы: о нелегкой командирской доле.

Тишину ночи разорвали два по два удара в судовой колокол. Козовник галопом помчался на наблюдательный пункт, Белонин – к орудийным расчетам. Иван буквально свалился на голову «слухачу» Дмитриеву.

– Василь, что ты там услышал?

В ответ «слухач» помахал рукой, мол, тише. Потом начал говорить. Но говорил тихо, словно на автомате:

– Слышу шум моторов.

Звук прерывистый, моторов несколько, значит, не истребитель. А вот чей он, определить не могу, одно могу сказать – не наш. Я такой звук мотора слышу впервые.

И вдруг ярко осветилось небо, по которому начали гулять лучи прожекторов. И хотя прожекторных станций в городе было пятнадцать, каждая по четыре прожектора, но, судя по свету, сейчас работали всего две.

Козовник бросился на командный пункт.