Награды они не просили

Это соседство совсем не радовало летчиков, ведь как говорится: «подальше от начальства, поближе к кухне», только начальство само решает, где ему находиться. И хотя авиационный полк, в котором служил лейтенант Рыжов, насчитывал пять эскадрилий, которые были разбросаны по всему Крыму: в Евпатории, в Симферополе, в Каче, – начальство находилось в первой эскадрилье. Причиной тому было то, что в первую эскадрилью перед самой войной поступили новые самолеты МиГ-3. Теперь это самое начальство самым тщательным образом контролировало, как летчики осваивают новую технику.

И хотя техника считалась освоенной, и все шестнадцать пилотов первой эскадрильи недавно сдали зачет прибывшей комиссии, начальство по-прежнему базировалось в Каче. Начальство пребывало в звании майора и звали его Наум Захарович Павлов. Летчиком он был, как говорится, от Бога, в бою за спины других не прятался, за что подчиненные его уважали, за глаза называя просто Захарычем.

Майор Павлов закончил Качинскую летную школу в 1930-м году, и за десять лет дослужился до командира полка.

Каждый из летчиков, кто служил в его полку, хоть единожды да вылетал с ним на задание, потому как Павлов считал, что командир полка должен знать, кто из его подопечных как летает и на что способен в бою. И этот вылет был своеобразным экзаменом, после которого летчик либо оставался в полку, либо его переводили в другой полк. И если Павлов оставлял пилота служить под своим началом, то потом при любых обстоятельствах стоял за него горой. И если поначалу молодым летчикам казалось, что они могут служить под командованием Павлова, как за каменной стеной, то потом они убеждались в своих заблуждениях. Павлов был глубоко верующим человеком, а его Бога звали «авиация». И за малейшие ошибки, касаемые своего бога он драл беспощадно: увидел курящим у самолета – три дня будешь дежурить по аэродрому. А кто дежурит по аэродрому – тот не летает. Для молодых лейтенантов, мечтавших о небе, отстранение от полетов было самым тяжким наказанием. Не переуложил парашют – еще пять суток дежурства. В мирное время перед каждым вылетом надо производить укладку парашюта, но вот во время войны не знаешь, когда будет вылет – тревогу могут поднять в любой момент. Поэтому и держали летчики в самолете уложенный парашют, но раз в неделю его надо было разобрать и уложить заново. А когда налетаешься за целый день так, что имени своего вечером не помнишь, тут бы до кровати доползти, а не парашют укладывать. Ан нет: положено – сделай.