Правда и блаженство

Пашка свою подругу от «единицы» спасал, Танькина голова к математике совсем не годна.

… – Ладно, Ворончихин, правды я от тебя не дождусь, – устало подытожила Кира Леонидовна. – Ступай. Но помни, все характеристики учащихся проходят через мои руки.

– Это шантаж. Непедагогично!

– Вали уж давай прочь, цицерон! – взъелась Кира Леонидовна, прикусила губу. Подумала: «Надо бы, что ли, с Водяным как-то официально отношения оформить…»

II

Весна в тот год грянула ранняя. Снеготаяние шло споро. Уже к апрелю за общественной баней, на пологом склоне, на солнцепеке, вытаяла песчаная лужайка, обсохла.

Здесь Ленька Жмых устроил боксерские бои без боксерских перчаток. Вернее – перчатками служили две пары толстых меховых рукавиц. Ленька Жмых по-прежнему не потерял азарта предводительствовать малолетками, хотя сам давным-давно оперился, пил плодово-ягодные вина, вовсю любил доступных девок и ждал, когда забреют в армию; но военкомат медлил: возможно, из-за частых приводов Леньки Жмыха в милицию.

– Бьетесь до первой крови. Или до отруба, – объяснял Ленька Жмых группке пацанов.

– Нокаут называется, – подсказал Лешка.

– Отруб понятнее… Самое главное, по яйцам не пинаться… Спички тяните, кто с кем. Приз – пачка сигарет с фильтром «Новость».

– Покажи. Может, фуфло гонишь? – недоверчиво сказал Машкин.

– Ты чё, прибурел? Ты сперва выиграй, а потом права качай…

– Кажи! Не парафинь мозг! – настаивал Машкин.

Отборному слогу Игорь Машкин наблатыкался у старшего брата, который сделал ходку на зону, а после устроился работать карщиком на металлобазу, где глаголы звучали только железные.

Волею турнирного жребия Лешке Ворончихину выпадал победитель пары: Машкин – Сенников. Костя Сенников тут оказался вовсе случаем, шел болельщиком Лешки, но Жмых втянул его в схватки.

– Машкин и Сенников – на ринг! Перчатки наденьте!

Ринг был очерчен палкой на песке, а также невольно отмечен фигурами пацанов, участников и зевак турнира.

«Боксерские» рукавицы для мальчишек были велики, на запястьях стягивались веревочками, чтоб не сваливались. Когда Ленька Жмых поднес к губам свисток, Костя вдруг простодушно сказал:

– Я по лицу, ребята, бить не умею. Не могу.

– Чё? Ты кишка, что ли? Это бой. Бокс! Гладиаторы раньше насмерть херачились… Мужик должен уметь драться. Давай вперед! Первый раунд! – Ленька Жмых дунул в свисток.

Костя машинально поднял руки в боксерскую стойку, замер.