Аристократ обмана

Дуняша бывает со мной не до конца откровенна, и у меня есть основания предполагать, что она просто не ночевала дома.

– Вы что, шпионите за своей женой? – посуровел Варнаховский.

– Поймите меня правильно, господин поручик, – перепугался артист. – Я не имею в виду ничего такого, просто я очень за нее переживаю.

Разговор за столом умолк, офицеры внимательно прислушивались к беседе артиста с гусаром, гораздым на всякого рода розыгрыши и забавы. Штабс-капитан даже отложил в сторону вилку и откинулся на стул, приняв более удобное положение.

– Вы что, любезнейший, хотите сделать меня соглядатаем вашей ненаглядной супруги? – Брови Леонида сомкнулись у переносицы.

– Вовсе нет, как вы могли подумать о таком?! – не на шутку перепугался Павел Иванович. – Просто я бы попросил вас как друга нашей семьи повлиять на нее.

– Вы о многом меня просите, милейший, – малость смягчился Варнаховский. – К делам вашей жены я не имею никакого отношения… Господа, вы посмотрите на нашего уважаемого Павла Ивановича.

Он не пьет!

– Это непорядок, – покачал головой брюнет.

– Совершенно не по-нашему, – поддержал Леонида штабс-капитан, поглаживая усы.

– Господа, Павел Иванович не любит дам!

– С чего вы это взяли?! – перепугался тот.

– А потому что вы за них не пьете!

– Вы же знаете, что мы делаем с такими людьми! Давайте искупаем его в бассейне!

– Господа, я не могу, мне предстоит генеральная репетиция! Я никак не могу! – запротестовал артист, пытаясь вырваться из крепких офицерских рук.

 – Что скажут мои коллеги, когда я заявлюсь в театр в подобном виде?

Офицеры дружно поднялись, подхватили сопротивлявшегося артиста под руки и за ноги и слаженно, под громкий смех собравшихся, потащили к бассейну. На какое-то время умолк даже оркестр, а дирижер, вытирая полотенцем испарину, выступившую на блестящей желтоватой макушке, с отеческой улыбкой посматривал на развеселившихся офицеров. Палочка взмоет вверх в тот самый момент, когда артиста подтащат к бассейну, а в воду он упадет под барабанный бой.

Все присутствующие воспринимали происходящее как часть ресторанного развлечения, смотрели на офицеров с понимающими улыбками, кому здесь было не до смеха, так это раскрасневшемуся артисту. Он немилосердно ругал себя за то, что появился в ресторане в неурочный час. Будь он более дальновиден, так сидел бы сейчас на диване в объятиях своей ненаглядной супруги.

– Ваше сиятельство, граф! – вопил он, обращаясь к штабс-капитану с рыжими усами.