Царские забавы

Иван Васильевич знал любовь и не однажды испытывал горькое разочарование. В тридцать восемь прожитых лет он сумел вместить столько разных событий, сколько не способен иной человек, перешагнувший рубеж мудрой старости.

– А ты сдал малость, Иван Петрович, – искренне огорчился государь, взирая на конюшего.

– Прав ты, государь… – озирался Челяднин по сторонам.

В избе собралась почти вся опришная Дума, а князь Афанасий Вяземский красовался перед отроками цветастым кафтаном, прошитым золотом, и больше напоминал мерина, гарцующего перед кобылами.

А государь справлялся далее:

– Что же ты к нам в слободу не показываешься, боярин? Уж не загордился ли ты часом? А может быть, государя своего видеть не желаешь?

– Если правду скажу, Иван Васильевич, не поверишь.

– Отчего же не поверю? Говори.

– Не однажды я на твой двор являлся, да твои сподручные, как попрошайку последнего, меня с крыльца спроваживали. Скажи, государь, чем же я мог прогневать тебя? За что на меня такая немилость обрушилась?

– Немилость, говоришь, Иван Петрович? Да разве ты можешь знать, что такое государева опала! Опальных холопов Григорий Лукьянович под замком держит и прячет от людских глаз в глубоком подвале. Ты же рядом со мной стоишь, речи разумные ведешь. Так о какой же немилости ты толкуешь, конюший? Лукавишь ты, Иван Петрович.

– До лукавства ли мне, Иван Васильевич, если я обиды терплю неправедные. Не далее как вчера мои земли разорили опришники. Челядь дворовую мечами посекли. Хоромины дотла спалили.

– Ведаешь ли, о чем говоришь, боярин? Меня, государя своего, в лихости упрекаешь, – насупился Иван Васильевич. – Видно, разбойнички в твое именьице заявились.

– Может, это и разбойники были, а только среди них опришников признали, Иван Васильевич.

– И кто же там был, конюший?

– Князь Афанасий Вяземский да Федька Басманов. Все пограбили, а девок ссильничали!

– Что же это ты, боярин?.. Моих людей с разбойниками ровнять!

– Помилуй меня, Иван Васильевич, не желал я тебя обидеть, не о том я речь веду.

– Чего же ты хочешь?

– Справедливости ищу. Накажи отступников!

– Так, значит, не веришь ты своему царю, – усмехнулся Иван Васильевич.