Госпожа трех гаремов

Тогда Сафа-Гирей отправил к Юсуфу Булата Ширина.

– Скажи ему, – наказывал хан своему эмиру, – что целу?ю ступню его и прошу прощения за убитого зятя. А дочь его Сююн-Бике стала моей старшей женой.

Виднейший ногайский мурза развлекал себя соколиной охотой. Он наблюдал, как сокол взмыл вверх и, едва качая крыльями, совершил круг, высматривая дичь. А потом, сложив крылья, пернатый хищник рухнул с высоты в бездну. И когда до земли оставался только миг, чтобы разбиться о каменную твердь, он расправил крылья и вонзил когти в серую шею рябчика.

Юсуф остался доволен. Любимый сокол порадовал его сполна. Эту птицу он назвал ханом Иваном.

«Вот так приручить бы и настоящего хана Ивана, чтобы сидел он у меня на руке и по малейшему движению пальца кидался на врагов».

– О, могущественнейший из смертных, – оторвал его от мыслей государственной важности вкрадчивый голос эмира Булата, – казанский хан повелел поклониться тебе до земли и передать вот это послание.

Эмир задержал поклон и передал мурзе письмо.

– Читай! – коротко распорядился Юсуф.

– «…Урусский государь слаб, он ведет войну с Ливонией и давно забыл о своих восточных границах. Настало время, чтобы нам объединиться и дойти до самой Москвы! И пускай урусы платят нам дань, как это было при славном Улу-Мухаммеде!»

Юсуф слушал внимательно. Письмо выдержано в уважительных тонах, и если бы не знать, что оно от человека, который убил его зятя, то можно было бы подумать, что послание написано другом.

– Значит, ты говоришь, что Сафа сделал Сююн-Бике старшей женой? – размяк малость мурза.

– Да, великий. Он обожает твою дочь.

Никогда и никого Юсуф не любил так нежно, как свою младшую, Сююн-Бике.

– Хорошо… письмо в ответ я писать не стану. Передай ему на словах, что вижу в нем брата. Все!

– А как же помощь, могущественнейший из смертных? – осмелился спросить Булат.

– Помощь? Аллах поможет!

В Москву мурза послал гонцов с заверениями в вечной дружбе и в готовности оказать разумную помощь против самозваного казанского хана.

– Хитер Юсуф, ой как хитер, – рассуждал Сафа-Гирей. – Пусть будет так! Лучше худой мир, чем добрая ссора!

В это же время в Казань из Турции прибыли послы. Сулейман Законодатель предлагал свою помощь в борьбе с неверными. «Но Казань должна быть включена в состав Османской империи!» – потребовал он.

– Лучше далекая Турция, чем близкая Москва, – решил Сафа-Гирей и принял турецких послов не как господин, а как подданный.