Госпожа трех гаремов

– Только для начала города надо ставить около земель татарских, – поучал Макарий молодого государя, – как при отце твоем Василии было и при матушке Елене, царствие им небесное… А в них монастыри должны стоять, дабы служили они оплотом веры Христовой и были стражами для земли Русской от басурман и язычников. А пришедших татар ты не томи, сажай на земли богатые и деревни давай в кормление. Они же пускай тебе за хлеб твой служат верой и правдой.

Иван, молча, послушным отроком, внимал речам духовника. «Что ж, может быть, так оно и нужно, коли об том сам Макарий речь заводит».

– И бояре, сын мой, тебе об том же самом скажут. На татар идти надобно! Из полона народ русский освободить, который, словно скот бессловесный, в рабстве томится. А Христос тебе за это воздаст и своим покровительством не оставит, – продолжал напутствовать Макарий. – На вот… целуй святой крест, что в этот же год на Казань пойдешь.

Иван Васильевич размашисто перекрестился и тронул губами золотое распятие.

– Вот так оно, сын мой.

Все к добру это делается. За веру православную стоять надо. А я молиться за тебя буду Деве Марии – заступнице земли Русской.

В тот же год, по весне, великий князь и государь всея Руси Иван Васильевич затеял поход на Казань. Провожал его до ворот Спасских сам митрополит Макарий.

– Дети мои, – говорил святейший, – благословляю вас на подвиг великий, на бой с супостатами. Не посрамите клинков своих славных и дела нашего православного. Благословляю вас на битву достойную, как когда-то Сергий Радонежский благословлял пращура нашего Дмитрия Донского на битву с Мамаем, где добыта была слава для земли Русской, а нам спасение.

Будьте же достойны этой чести!

Войско слушало митрополита, преклонив колени. Стоял на коленях и Иван Васильевич. Наконец он поднялся, отряхнул налипшую глину.

– Спасибо тебе, Макарий, за слово напутственное. Пойдем мы… С Богом! – перекрестил великий князь спрятанную в железную броню грудь.

Огромное Иваново войско, позванивая железом, покидало Москву, и было в этом звуке что-то щемящее, прощальное.

Макарий смахнул с глаз скупую слезу и трижды перекрестил удаляющуюся рать.

– Убереги, Матерь Божия, детей своих от погибели. Дай-то Бог вернуться с честью, – просил старец.

Ханум Ковгоршад

О продвижении войска Ивана Васильевича Сафа-Гирей уже знал. Многочисленные дервиши [20 - Дервиши – члены мусульманских братств; нищие.] стучали кривыми палками в дворцовые врата и требовали свидания с самим ханом.