Военные пацаны

Но Хизир ничего не слышит – такое впечатление, будто уши плотно заложены ватой. Незнакомая пожилая женщина притронулась к его плечу и тоже беззвучно шевелит губами.

– А?… – Хизир потряс головой. – Где?…

Откуда-то изнутри рваными кусками потихоньку начала всплывать память: бомбежки, соседи, свой собственный подвал.

– …Хизир, что с тобой?

– Я спал? – Хизир вспомнил свое имя, соседей – слух и память вернулись.

– Да вроде закончили бомбить… еще маленько подождем…

Старик все продолжает беззвучно шевелить губами.

«Он молится», – догадался Хизир.

Грозный бомбили часто, подолгу и основательно. Все «счастливцы» – обладатели надежных подвалов – во время бомбежек укрывались в них. У кого же в домах подвалов не было – прятались в соседских.

В когда-то красивом, а сейчас наполовину разрушенном доме Хизира подвал был очень хороший: добротный, вместительный, надежный. А семьи не было. Уже три месяца прошло с тех пор, как он потерял двух маленьких дочерей и жену Ольгу: их накрыл шальной артиллерийский снаряд буквально в тридцати шагах от дома.

В подвале всегда находились скромные запасы продуктов, воды и матрасы с одеялами. Все это заранее принесли соседи – во время внезапных налетов авиации времени на сборы, естественно, не было. Чувствуется, как содрогается земля от близких разрывов снарядов; одновременно сотрясается и сердце – как бы ни был глубок подвал, но разрывы все равно слышны. При близких разрывах создается впечатление, будто дом, стоящий над подвалом, подскакивает, а затем снова встает на место.

Странно это – никто из присутствующих, даже те, которые оказывали помощь в похоронах, кажется, не сочувствуют и не скорбят по умершим по-настоящему: все привыкли к смерти. Такова уж природа человека: мало смерти – больше горя, много смерти – обыденность. Тот, кто сам страдал, умеет понять трудности другого человека и потому готов прийти ему на помощь. Кто сам не прошел через испытания, не пережил боли, тот не знает слов, которые нужно сказать своему страждущему брату или сестре; такой человек не знает, что значит сострадать.

Но в том-то и дело: сострадают все, но со стороны это выглядит не так, как в привычной мирной жизни – все по-другому, более спокойно, философски и без ненужных, изматывающих душу слез и истерик.

Пережидать бомбежки и обстрелы с воздуха приходилось подолгу, поэтому времени для разговоров в этом подвале, в периоды затишья, имелось предостаточно. К тому же давно замечено – беседы как-то притупляют чувство голода.