Пятая колонна. Made in USA

Выдвинутая первоначально для обслуживания нужд ЦРУ, доктрина «правдоподобного отрицания» завела Соединенные Штаты очень далеко. Как заметил Г. Розицкий, «тайные операции при президенте Трумэне редко становились предметом общественного внимания, и для правдоподобного отрицания требовалось немногим больше, чем заявление «никаких комментариев». При президенте Эйзенхауэре тайные операции достигли своего расцвета, пятидесятые годы – десятилетие широких тайных программ. Эйзенхауэр санкционировал операции в Иране, Гватемале и против Кубы, расширил механизм тайной пропаганды, созданной при президенте Трумэне, и бесконечно вмешивался во внутренние дела других стран».

В результате «правдоподобные отрицания» нарастали как снежный ком».

Что уж говорить о размахе «тайных операций», санкционированных Рейганом, семьей Бушей, Клинтоном, Обамой?.. А «правдоподобные отрицания», доведенные до абсурда «крошкой Псаки» из государственного Департамента США?

Хранящийся в архиве Г. Трумэна документ «Психологическое наступление против СССР» от 10 апреля 1951 года был рассекречен в 1976 году.

Эти рекомендации не потеряли своей практической ценности:

«При определении … целей и задач, безусловно, предполагается указать советскому народу, что есть альтернатива существующему режиму. В задачу Соединенных Штатов не входит указывать ее конкретно. Следовательно, мы не будем выдвигать предложений по определенным вопросам (коллективизация, демократические выборы и т. д.) без получения на это особых политических указаний.

Однако во всей нашей пропаганде должно подразумеваться, что конечное решение лежит в восстановлении прав человека, являющихся наследием русского народа», которых-де лишил нас советский строй.

Речь шла об усилиях, направленных на реставрацию в нашей стране капиталистических порядков. Основная цель американской «психологической войны» в этих интересах ставилась, исходя, конечно, из искаженного представления в США о Советском Союзе: «Нужно расширить разрыв, существующий между советским народом и его правителями».

Единственное ограничение, о котором следовало помнить исполнителям, занятым на этом участке «психологической войны»: «Предостережение. Эту задачу легче всего выполнить. Но не перестарайтесь. Речь идет о том, чтобы вызвать ощущение тирании у тех, кто привык к ней или не видит дальше собственного носа».

Против идейного стержня, определяющего внутреннюю политику СССР, а потом и России, рекомендовалось мобилизовать следующее:

«Задача №1.