Зорге. Загадка «Рамзая». Жизнь и смерть шпиона

Фильм посмотрели сотрудники Министерства культуры во главе с Екатериной Алексеевной Фурцевой. И, посетовав на присутствие эротических сцен, решили, что такой фильм советскому человеку не нужен. Но буквально через год нашлась фигура, которая заставила минкультовских «пуританок» спрятать свое мнение куда подальше. Это был Никита Хрущев.

Когда в 1963 году в СССР был образован Государственный комитет по кинематографии (Госкино), Ив Чампи снова рискнул, предложив свою ленту теперь уже новому киношному начальству, Алексею Романову.

Совершенно случайно о намечавшемся просмотре узнал кто-то из ПГУ КГБ СССР, посмотрел кино, поделился впечатлениями со своим начальством (мужчинам было что обсудить, фильм-то французы делали), а начальство позвонило в Госкино порасспросить о показе.

– Знаете, Николай Степанович, – ответил зампреду КГБ Захарову Алексей Владимирович Романов – по-моему) Фурцева была права, что отказалась его покупать. В нем много серьезных недостатков и есть такие фрагменты, которые не принято показывать.

– А мне докладывают, что фильм хороший. Давайте так: пленку я заберу и покажу ее руководящему составу КГБ. Если фильм понравится, покажем его на субботнем просмотре членам Политбюро.

В КГБ СССР фильм одобрили. Захаров попросил начальника личной охраны Н. Хрущева, полковника Литовченко, ознакомить Никиту Сергеевича с аннотацией фильма, подобрал нескольких сотрудников, великолепно владевших французским языком, снабдил миниатюрными спецприборами синхронного перевода, и к 19 часам они были в Доме приемов, где по субботам бесплатно крутили кино для руководителей партии и правительства.

Вскоре собрались члены Политбюро и секретари ЦК… Всем подали чай и разнесли список десяти готовых к демонстрации фильмов. Аенты о Зорге в нем не было. Собравшиеся стали обсуждать что бы сегодня посмотреть, как вдруг Никита Сергеевич предложил:

– А вот Захаров рекомендует фильм о разведчике Зорге.

Может, посмотрим?

Все, конечно, согласились. Во время сеанса тишина в зале стояла гробовая. Когда фильм закончился, все вышли в фойе и окружили Хрущева.

– Ну, как фильм? – спросил Никита Сергеевич.

В ответ – выжидающе молчание.

– А по-моему, фильм хороший. Мне, например, понравился… Захаров, – обратился к генералу Хрущев, – передайте Романову, что фильм нами одобрен.