Влад Листьев & «Взгляд». 101 штрих к портрету

Время тогда было дикое и одновременно великое: люди наперебой демонстрировали свои самые лучшие и самые худшие качества. Можно было, стоя по колено в человеческой же грязи, общаться с кем-то очень и очень достойным. Таким был (и остается для меня) Анатолий Александрович Собчак, который к концу разговора уже почти предложил (во всяком случае намекнул), что будет рад видеть меня в своей пресс-службе. Но речь не об этом, а о том, напомню, отчего я телевидение не люблю.

Собчак (в центре).

И про семейство Собчаков, кстати, в трилогии Додолева – масса любопытного.

Продолжаю по теме.

Директора филиала газеты «КоммерсантЪ-daily» тогда в Санкт-Петербурге звали на все мало-мальские презентации: открывается кондитерская – зовут, отель новый – опять зовут (я чуть не спился тогда, но удержался). А однажды позвали на открытие прямого авиарейса Петербург – Мюнхен (во всяком случае точно – в какой-то германский город). От мэрии был объявлен Собчак, но пришел какой-то маленький, незаметный человечек, который всей своей манерой поведения старался сделаться еще незаметнее.

Брюки у него чуть пузырились на коленках, но были тщательно отглажены, ботинки – дешевые, отечественные, но до блеска натертые.

Я тогда еще подумал: вот, не ворует, наверное, человек, на зарплату живет, хотя и в мэрии работает (а, может, тогда у него просто возможностей не было). Когда этот человечек говорил речь про то, как, мол, хорошо и замечательно, что у нас, наконец, открывается прямой рейс Петербург – Мюнхен, он от стеснения все время покачивался и смотрел куда-то в сторону (заметьте: он и сейчас никогда собеседнику в глаза не смотрит, стесняется, наверное, по-прежнему).

Я тогда, помнится, спросил у своих в коррпункте – кто, мол, это такой вместо Анатолия Александровича на презентацию пришел? Ребята мне посоветовали буквально не обращать внимания – это, де, его (Собчака) бывший охранник, его в благодарность председателем Комитета по внешним связям назначили. Я и не обращал внимания. И не жалею об этом. Правда, вынужден обращать внимание теперь.

Так бы и пребывал этот маленький человечек в безвестности, где ему самому, по всему заметно, было так хорошо, если бы его не сделали президентом России в 2000-м году тележурналисты. Почти что насильно. Вот за это еще я конкретно не люблю телевидение: за то, что из любого охранника оно в одночасье может сделать за короткое время хоть президента, хоть Господа Бога, которому все молиться начнут. И ведь молятся практически.