Три слова о войне

Может быть, он просто об этом не говорит. Но он победит. Он обязательно победит. Он выиграет эту войну.

Генриетта словно рассказывала сказку испуганному ребенку, утешая его своим голосом. Они уснули вместе. Генриетте было приятно лежать вот так, рядом с мужчиной, таким ребенком, просто обнявшись, как будто они родные люди. Неужели он говорит правду, и война скоро закончится? Тогда Генриетта будет на свободе.

Она долго лежала с открытыми глазами, она гладила волосы спящего рядом с ней мужчины. Она была очень благодарна ему за благую весть.

Генриетта мечтала о том, что будет делать на свободе. Первым делом пойдет в кино. Два, нет, три сеанса подряд. Неужели и правда война скоро закончится?

Офицер СС проснулся раньше Генриетты. У него жутко болела голова. Он брезгливо взглянул на спящую женщину. Как он мог остаться здесь с ней?! И наговорить столько какой-то жалкой твари?! Которая к тому же будет считать его импотентом. Зачем он вчера столько выпил?! Хотя он знает зачем. Ему было страшно.

Генриетте снилось, что она сидит в кинотеатре, на первом ряду, смотрит фильм про любовь.

А потом с экрана в нее вдруг начали стрелять. Ей сделалось невыносимо больно…

Офицер продолжал стрелять, пока не закончились пули. И несмотря на то, что Генриетта уже не дышала, ему было жалко, что их оказалось так мало.

– Вы думайте, кого приглашаете сюда работать! – выговаривал он потом. – Она такие вещи мне говорила про фюрера! Про то, что скоро всем нам конец, что он не умеет воевать… Я, как честный гражданин Германии, не мог не застрелить ее на месте.

Глава тридцать девятая

Мечта

И еще я поняла, что до сих пор не знаю, о чем мечтает Эльза. Если всем нам придется умереть, я должна успеть исполнить ее мечту. Я спросила Эльзу, и она сказала, что когда мы, давно уже, были в кондитерском магазине, то увидела там большого шоколадного медведя.

– Но почему ты ничего не сказала мне об этом?

– Потому что я уже большая. Я знаю, что у нас мало денег. А он очень дорого стоит.

– У меня есть… есть, – торопливо стала заверять я сестренку. Мне было страшно оттого, что я не могла раньше спросить ее. А она, бедная, наверное, представляла себе этого шоколадного мишку, мечтала о нем, но стеснялась сказать об этом нам с мамой. Почему только когда весь мир стирают с лица земли, и я каждую минуту боюсь, что нас убьют, я спросила Эльзу, о чем она мечтает?! Почему я не могла сделать этого раньше?!

Я пообещала Эльзе исполнить ее мечту.