Александровка Азовского района Ростовской области. История села в архивных документах и трудах краеведов

большевики приглашали Михаила Ароновича занять пост заведующего народным образованием, но он отказался.

С мая 1918 г. Азов становится прифронтовым городом. В Азове на валу были установлены пушки. В ст. Елизаветинской стояли белоказаки, в Ростове и Батайске – немцы. В Азове красные формируют Азовский революционный полк. Члены ревкома не ночуют дома, потому что опасно. Город посещают вооруженные отряды, между которыми часто нет ни согласия, ни взаимодействия.

В это время, когда нужно сидеть дома, когда вся общественная мирная жизнь замерла, Михаил подводит итоги своей деятельности, осмысливает их.

«… Мне уже 25 лет… Быстро промелькнула молодость, ласково и загадочно улыбнувшись. Словно не бывало ни юношеской свежести мысли и чувства, ни веры в себя и свои силы, ни непосредственности переживаний. И не знаю, зачем и за перо взялся. Ведь миросозерцания своего не изложу потому что… его нет. Так-таки нет. Т.е. того цельного, стройного, продуманного и созданного жизнью комплекса убеждений, а есть, несомненно есть определенное отношение к отдельным вопросам человеческой жизни, отдельным сторонам бытия, отдельным задачам современности.

Но это ведь не миросозерцание! А потом весь я какой-то не свой, чужой.

…Можно ли обосновывать равноценность людей на том, что каждый человек – творец жизни? Нет … далеко не каждый… Темная масса в творчестве не участвует; и будет ли когда участвовать?

… И теперешний ужас свидетельствует ли о том, как многие утверждают, что человеку «дана» была слишком большая свобода, что он перепился ею, опьянел и теперь дебоширит? Не раб ли теперь человек своей темноты, невежества, животных инстинктов еще в большей степени, может быть чем раньше? Не нуждается ли он в освобождении, раскрепощении духа?»…

Последние строки записи от 27 июня 1918 г.

: «Как страшно чувствовать, что над тобой уже захлопнулась (да…да…навсегда!) крышка гроба!… не жить бы…» [4].

Одна из знакомых Михаила, Елена Пеленкина, позже рассказывала его сестре Анне о встрече с ним незадолго до его гибели: «Он сказал, что чувствует близость смерти» [3.

– С. 133].

Люди, знавшие Михаила, впоследствии удивились, почему он все—таки не уехал из Азова? Считал, что ему нечего бояться? Жаль было прерывать работу только начатую? Не хотел оставить людей, которые пошли за ним, которых он любил, которые любили его?.. И он откладывал, откладывал. Тем более, что уже ни с кем ни списаться, ни связаться – шла гражданская война.

Н. Г.