Падшее Просвещение. Тень эпохи

Близ Уотер-лейн, рядом с Флит-стрит, стоял еще один притон, который именовали «Кровавой чашей», потому что там «почти ежедневно проливалась кровь и редкий месяц обходился без убийства».

На самой Чиклейн стоял дом, в котором прежде находилась гостиница «Красный лев», – в XVIII веке, когда его разрушили, обнаружилось, что ему было уже триста лет; Хекторн, автор книги «Памятные места Лондона», сообщает, что там были «замаскированные чуланы, люки, отодвигающиеся панели и тайники». Один из этих люков находился над каналом Флитдич и «позволял легко избавляться от трупов».

Несколько более сдержанно городской хронист XVII века сообщает об облаве, учиненной в трактире Уоттона на Смартс-ки близ Биллингсгейта. Этот трактир на самом деле был «школой, где малышей учили опорожнять кошельки».

Кошельки и мешочки подвешивались на веревочке с прикрепленными к ним «колокольцами»; если ребенок мог вынуть оттуда монету так, чтобы колокольчик не звякнул, «его признавали славным щипалой». В следующем XVIII веке другая такая «школа» открылась на Смитфилде, где владелец таверны обучал детей шарить по чужим карманам, красть вещи из лавок, залезая в окна, и проникать в дома простым способом: они притворялись, что спят под стеной, а сами потихоньку расковыривали кирпичи и известку, пока не образовывалась достаточно большая дыра.

Распоясавшиеся бандиты терроризировали лавочников, заставляя их платить дань. Вымогателей нередко прикрывали продажные полицейские. Наряду с честно выполняющими свой долг мировыми судьями в британской столице было немало и коррупционеров, которых Филдинг обличал раньше в своих произведениях.

В грязном, плохо освещенном городе, где некоторые улицы были загромождены свалками мусора, преступникам всегда было легко уйти от преследования. Нищета и голод, в которых прозябала огромная часть населения Лондона, нередко взрывались социальной яростью, приводя к кровавым дракам и жестоким погромам.

Криминализации способствовала и бесконтрольная продажа спиртного.

Запретительные и ограничительные меры результата не давали: пить жители Туманного Альбиона меньше не стали. Точку в многолетней антиалкогольной кампании поставил разработанный парламентским комитетом и принятый в 1751 г. закон, значительно повысивший цены на спиртное. Продажи горячительного резко снизились, нация пошла «на поправку». Генри Филдинг был среди тех, кто, по меткому выражению биографа Пэта Роджерса, «расчистил путь полезному закону».