Харьков

– Какая красота, Кирочка, тебе твой капитан подарил?

– Ну что ты затвердила, красота, красота, – заворчала Кира, хотя по румянцу, заигравшему на её щеках, было заметно, что ей приятно, – выменяла у немки нашей за две банки тушёнки.

– Да, голод не тётка, сорочка знатная, жениха порадуешь, – съязвила Шура.

– А ты не завидуй.

– Да не дуйся ты, я бы у неё полдома барахла за одну банку выменяла, теперь они долго на подножном корме будут.

– Шура ты сердишься? – спросила Кира.

– Нет, просто вспомнила, как под Харьковом в прошлом году, донесение в штаб носила.

Иду через поле, а там морковь, только ботву хохлы срезал, чтобы не видно было. А осень, темно, холодно, да и страшновато, вот я там ковырялась, как свинья под дубом. Снабжение то тогда было сама наверно помнишь? Обе замолчали.

Шура одевала свежее бельё, и вспоминала, как тяжело приходилось им после взятия Харькова налаживать военный быт. Из-за отстающих за стремительно продвигавшимся на запад фронтом тыловых служб, солдаты не всегда были сыты, а вшей из белья приходилось выковыривать почти каждый вечер.

Именно тогда она тяжело заболела брюшным тифом и почти неделю пролежала без сознания в госпитале.

Шура и Кира вышли из ворот купальни на широкую улицу и направились к дому, где их разместил неравнодушный к  Кире командир батареи. Навстречу им шла колонна пленных солдат. Конвоировали их трое бойцов. Поравнявшись с девушками конвоиры, как по команде, повернули голову в их сторону.

– Привет, красавицы! – гаркнул один из них, видимо старший.

– Пленных не проворонь, – засмеялись девушки.

Шуре показалась, что одежда у пленных, чем – то отличается от немецкой формы.

– Это что за солдаты такие? – спросила она разговорчивого конвоира.

– Власовцы. Союзники их нам уже целую неделю передают.

– А генерал их где?

– В Москву отправили, самолётом.

– Что с ними теперь будет?

– Суд да дело, – пошутил конвоир.

Пленные шли, понурив головы ни на что, не реагируя, будь-то речь шла не о них.

Девушки долго смотрели им вслед, затем молча пошли дальше.

– Чего призадумалась, Кутузова?

– Да, вот, человек как жить хочет. Эти, которых провели, сначала немцам сдались, думали при них проживут, а когда поняли, что ошиблись к американцам побежали. Только русские никому не нужны, особенно иуды.

– Опять ты свою деревенскую религиозность напоказ выставляешь. Не суди, и не судим будешь. Так, кажется, ваш Христос говорит? – с вызовом произнесла Кира.