Наш человек в Киеве

А вот ты что за фрукт? Что ты тут снимаешь, вопросы какие-то задаешь прохожим?

– А что, нельзя? У вас же вроде демократия, как у нас в Болгарии, можно всем гутарить…

– Гутарить?!

– Ну, балакать?

– Балакать?! Ты, наверное, хотел сказать – размовлять? По-украински так…

Я приуныл. Изображать болгарского украинца у меня явно не получалось. Гопник в камуфляже продолжил беседу, как бы незаметно отжимая меня своим худосочным корпусом к переулку.

– Не знаю, что там у вас в Болгарии размовляют.

Если ты, конечно, из Болгарии. Да вы там, в Болгарии, кстати, с москалями взасос целуетесь. А у нас тут с ними война. Показывай-ка свое удостоверение, или сдаем тебя в полицию.

Я пожал плечами, встав на месте покрепче:

– Я – журналист и полиции не боюсь.

Но удостоверение все-таки вытащил из-за пазухи и повесил снаружи на куртку.

Наглый юнец со шрамом взял мое удостоверение в руку, вытянув шнур бейджа на всю длину, так что мне начало чувствительно резать шею, и после минуты пристального разглядывания заявил:

– Херня какая-то.

Я сам такое могу распечатать на цветном принтере. Пошли в полицию, а по пути поговорим. Расскажешь нам все за себя, карманы нам покажешь, телефон…

Меня вдруг завел этот хамский тон, от которого я уже отвык со времен горячих 90-х.

Я вырвал у него из рук свое удостоверение, поставил сумку с камерой на брусчатку, положил рядом штатив в чехле и резко толкнул гопника в плечи освободившимися руками:

– Попробуй, сучонок, отведи меня куда-нибудь…

Юноша явно не ожидал отпора и от неожиданности сделал шаг назад.

На него с чутким вниманием смотрели два его подельника, готовые, как водится, и бежать, если тот побежит, и нападать, если он нападет.

– Ты что, москаль, не подчиняешься требованиям народного дружинника?

– Не-а, – ответил я ему, широко улыбаясь.

Я не стал ждать атаки, а первым ударил слева своим коронным свингом. Дружинник мешком осел на асфальт, запрокинув побледневшее лицо к серому февральскому небу.

Его товарищи с преувеличенной заботой принялись хлопотать возле него, не поднимая на меня глаз. Я поднял сумку и штатив и быстро пошел в сторону площади Независимости.

Пересидеть досадное происшествие я решил в очередной «Пузатой хате», что попалась мне на пути. Дешевая столовая была полна народу, туда на обед, похоже, явился офисный люд со всей округи, столики были заняты все до одного.