Наш человек в Киеве

Но за ее спиной не было видно ничего, кроме облупившейся зеленой краски на неровной стене в тесном коридоре.

Алена Григорьевна стояла передо мной по стойке смирно, наряженная в свежевыстиранную вышиванку, под которой виднелись широкие белые брюки. Типажу Оксаны из повести великого русского писателя Николая Гоголя «Ночь перед Рождеством» она вполне соответствовала. В качестве черевичек, правда, выступали китайские кроссовки, но образ в целом это совсем не портило.

В руках Алена держала поднос с двумя мисками – в одной парили горячие сливки, в другой виднелись наваленные горкой поджаристые аппетитные гренки.

– Откушайте, Игорь! Здоровья вам!

Она с поклоном протянула мне поднос, и я на автомате взял его, слегка обалдев от театральности этой сцены.

– Больше не беспокою, – сказала она, сделав потом отчетливую видимую паузу, в ожидании, что я, все же, предложу ей остаться.

– Спасибо, Алена Григорьевна!

– Ой, да можно просто Алена! Какие наши годы, – сказала она, кокетливо склонив голову набок, и я обмер от ужаса, всерьез предположив, что это она ко мне таким образом клеится.

Я сделал два шага назад, поставил на стол поднос и встал рядом по стойке смирно, вопросительно глядя на нее. Она всплеснула ручками:

– Вы так похожи на моего покойного мужа, полковника ВВС! Он тоже всегда демонстрировал военную выправку, даже в быту. Сейчас почти не осталось таких людей, даже среди действующих военных. Все какие-то сутулые, тощие задохлики. Ушла порода, – подытожила она горько.

Мне опять пришла в голову пошлая мысль, но Алена вдруг поскучнела лицом и сказала, грустно глядя мне прямо в глаза:

– Больше не беспокою, кушайте, – и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сливки оказались божественны, гренки тоже. Я выпил и съел все без остатка, после чего сел за компьютер читать анонсы.

Самым многообещающим выглядело мероприятие с участием беженцев Донбасса – бежавших от гражданской войны жителей Донецкой и Луганской областей. Около миллиона из них подались в Россию, а еще примерно столько же – в соседние области Украины и в Киев.

Ни в России, ни на Украине беженцам не оказывали, по их мнению, должного внимания и заботы, поэтому они довольно часто выступали с публичными акциями. Впрочем, насколько известно, главной заботой беженцев в России было получить российское гражданство. Эта процедура невероятно формализована и растянута во времени. А вот чего хотели беженцы на Украине, мне еще предстояло узнать.