Мавры при Филиппе III

 – Говоря это, он потащил мальчика к большому дубу.

Вдруг в лесу раздался выстрел. Бальсейро вздрогнул и отпустил свою добычу. Пикильо воспользовался этим случаем и, бросившись к дубу, вскарабкался на самый верх и укрылся в зелени. Бальсейро, заметив это, крикнул:

– Слезай, негодяй, или я тебя застрелю. – И он вынул пистолет.

Пикильо, поняв опасность своего положения, старался укрыться на дереве за стволом; раздался выстрел, пуля перешибла небольшой сук, но Пикильо остался невредим.

– А, ты все еще думаешь, что уйдешь от меня, – воскликнул Бальсейро.

 – У тебя есть какой-то покровитель, и он не уйдет от меня так же, как и твои товарищи.

Капитан начал собирать хворост и укладывать вокруг дерева.

– Ты хотел меня погубить, негодный мальчишка… так я же за это удружу тебе!

Бальсейро достал из кармана огниво и стал высекать огонь. Сверкнула искра, и сухой хворост затрещал в пламени. Вскоре загорелось и дерево, на котором сидел Пикильо, а бандит все подкладывал хворост.

Пламя усиливалось, дым сгущался, но мальчик не кричал.

Ничто не нарушало тишины в лесу, кроме треска горящих ветвей.

– Верно, задохся! – проворчал спустя некоторое время Бальсейро и, подложив еще хвороста, ушел.

Между тем Пикильо видел, как злодей его удалялся. Дерево было огромно, и потому он перебирался с сучка на сучок. Дым хоть немного и беспокоил его, однако, достигая известной вышины на вольном воздухе, не мог уже оставаться таким густым, как в начале, и рассеивался ветром.

Потому Пикильо, влезая все выше, оставался невредим.

Бедный мальчик, осмотревшись и видя неизбежную погибель, начал плакать. Тут ему пришла мысль, и он вспомнил, что Хуанита во время опасности молилась. Он тоже начал молиться.

– Боже мой! – говорил он. – Неужели я должен умереть в цвете лет, пощади меня и спаси мне жизнь!

А пламя между тем подымалось все выше и выше.

– О Боже! Ты ничего мне не дал, кроме жизни, я не видел ласк матери. Я нищий-сирота! Дом мой – улица, отечество – большая дорога, смилостивись, Боже!

А пламя подымалось все выше и выше.

– Если Ты меня избавишь от этой ужасной смерти, клянусь Тебе, Боже, я буду добрым и честным навсегда! Я посвящу всю жизнь Тебе и буду защищать моих братьев по вере и подавать им помощь… клянусь Тебе, Великий Боже!..

Пламя ползло вверх.

Глава II. Освобождение

Пламя неослабевало. Но молитва сироты возносилась еще выше.