Тайны народа

Кардинала, по-видимому, нисколько не удивило, что у драгунского полковника могут быть любовницы, и он только отрывисто сказал ему:

– Мне некогда. Поговорим о делах. Я только что вернулся из длинного путешествия по Франции. Мы накануне революции.

– Что вы говорите, дядюшка! – вскричал полковник с недоверием в голосе. – Неужели вы полагаете…

– Я полагаю, что будет революция.

– Но, дядюшка…

– Есть у тебя капиталы, которыми ты мог бы свободно располагать? Если нет, то я могу ссудить тебя.

– Капиталы… зачем?

– Чтобы обратить их в золото, в лондонские бумаги. Так будет удобнее во время путешествия.

– Но какое же путешествие’?

– Ты будешь сопровождать меня. Мы выезжаем сегодня вечером.

– Сегодня вечером!

– Или тебе больше по вкусу помогать республике?

– Республике! Какой республике?

– Той, которая будет объявлена в Париже в самом непродолжительном времени после падения Людовика-Филиппа.

– Падение Людовика-Филиппа! Республика во Франции!

– Да, французская республика, единая, нераздельная… Для нашего общего блага. Ну что же, подождем. – И кардинал загадочно улыбнулся, нюхая табак.

Граф с изумлением смотрел на него, а потом вскричал:

– Как, дядя, вы говорите это серьезно?

– Мой бедняга Гонтран, или ты ослеп и оглох? – проговорил кардинал, пожимая плечами. – А эти банкеты, которые революционеры задают вот уже три месяца?

– О, дядя! – смеясь, вскричал полковник.

 – Неужели вы считаете, что эти пьяницы, которые угощаются дешевым вином и телятиной по двадцать су с персоны, способны…

– Эти простаки, и я вовсе не осуждаю их за это, вскружили головы дуракам, которые их слушали. Они играют порохом, как игрушкой, но скоро мина будет взорвана и трон Орлеанского дома взлетит на воздух.

– Это не может принять серьезного оборота, дядя.

Ведь здесь пятьдесят тысяч солдат. Стоит только черни пошевелиться, и она будет разорвана на клочки. Положение Парижа так спокойно, что, несмотря на маленькое волнение вчера утром, солдатам не запрещено даже уходить из казарм.

– В самом деле? Тем лучше, – сказал кардинал, потирая руки. – Если республика полетит к черту, то Орлеанский дом вернется на прежнее место, а вместе с ним и мы.