Тайны народа

Затем после некоторого размышления Жорж добавил:

– А дедушка… его я и забыл!

Он разыскал в углу комнаты жаровню, до половины наполненную жаром, которую перед тем он употреблял для литья пуль, поставил на огонь маленький глиняный горшок с молоком, накрошил в него белого хлеба и в несколько минут приготовил такой аппетитный суп, который сделал бы честь любой хозяйке.

Спрятав винтовку и военные припасы под тюфяк, Жорж взял горшок и открыл дверь, ведшую в соседнюю комнату, где спал на несравненно более хорошей, чем у Жоржа, кровати старик с кротким и симпатичным лицом, обрамленным длинными белыми волосами.

Старец, по-видимому, был очень слаб; его исхудавшие и морщинистые руки все время дрожали.

– Здравствуйте, дедушка, – сказал Жорж, нежно обнимая старика. – Хорошо ли вы спали эту ночь?

– Довольно хорошо, дитя мое.

– Вот ваш молочный суп. Я заставил вас ждать.

– Нет, ведь день только еще настал! Я слышал, как ты встал и открыл окно, более часа назад.

– Это правда, дедушка… Я чувствовал тяжесть в голове и рано встал.

– В эту ночь я слышал также, как ты ходил взад и вперед по комнате.

– Бедный дедушка, я верно разбудил вас?

– Нет, я не спал… Но подожди, Жорж, будь откровенен… У тебя есть что-то на душе.

– У меня? Ровно ничего.

– Вот уже несколько месяцев, как ты грустен, бледен и изменился до неузнаваемости. Ты никогда больше не бываешь так весел, как по возвращении из полка.

– Уверяю вас, дедушка, что…

– Ты меня уверяешь… ты меня уверяешь… Я хорошо вижу, и поэтому нечего меня обманывать! У меня глаза матери…

– Это верно, – возразил Жорж, улыбаясь, – поэтому я буду называть вас, пожалуй, бабушкой, ибо вы добры, нежны и беспокоитесь обо мне, как настоящая бабушка.

Но поверьте мне, вы напрасно тревожитесь. Успокойтесь, вот ваша ложка… Подождите, я придвину к вашей кровати маленький стол, и вам будет удобнее.

Жорж взял стоявший в углу красивый столик орехового дерева, тщательно отполированный, подобный тем, которыми пользуются больные при еде в постели.

Поставив на него миску с молочным супом, он придвинул его к старику.

– Только ты один способен оказывать столько внимания, – сказал ему старик.

– Было бы чертовски нехорошо, дедушка, если бы я при своей способности к столярному мастерству не смастерил для вас этого удобного стола.

– О, у тебя на все готов ответ, я знаю, – проворчал старик.

Он принялся есть до того дрожащей рукой, что два или три раза ложка ударилась о его зубы.