Воспоминания. Мемуарные очерки. Том 1

В это время в Париже, Лондоне и в Константинополе было много польских эмигрантов значительных фамилий[226 - Речь идет о волне эмиграции, вызванной разделами Речи Посполитой и подавлением восстания 1794 г. См., в частности, публикацию документов парижской полиции, наблюдавшей за членами семей Радзивиллов, Сапег, Огинских и Сангушек: Кандакоy Дз. Барскiя канфедэраты-лiцвiны пад наглядам парыжскай палiцыi (1774–1777) // Асоба i час: беларускi бiяграфiчны альманах. Мiнск: Лiмарыюс, 2015. Вып.

6. С. 4–16.], старавшихся возбудить правительства к войне противу России, и как Порта, несмотря на мирный трактат[227 - Речь идет о Русско-турецкой войне 1787–1791 гг. и о Ясском мирном договоре 1791 г., по которому России отошли земли между Южным Бугом и Днестром.], сохраняла вражду к России за понесенные потери в последнюю войну и, побуждаемая другими дворами, надеялась загладить победами свое уничижение, то польские эмигранты старались раздувать искры этой тайной злобы и обещали взволновать всю Польшу при первом вторжении турок в русские пределы. Русское правительство знало обо всех интригах в Константинополе и наблюдало в Польше большую осторожность, устраняя все сношения эмигрантов с жителями присоединенных областей. Но помещики присоединенного края тогда еще не знали подлинно ни законов русских, ни порядка русского, ни обязанности властей и подчиненных, а если и знали кое-что, то не торопились исполнять, привыкнув к прежнему своеволию. Отец мой, почитая это письмо ничтожным, полагал, что и все должны так думать, и был, как говорится, без вины виноват. Впрочем, и после даже его бы не задержали, если б он сам не навязал себе беды. При допросах он то шутил некстати, то горячился, и без всякой надобности входил в политические рассуждения. По речам сочли его опасным – и упрятали!.. Душевно сожалею о несчастии, постигнувшем моего родителя, и готов был бы собственною кровью искупить его страдания; но по справедливости и для примера другим не могу оправдывать его тогдашнего поведения. Надлежало поступать хладнокровно, объяснить дело, доказать свою неприкосновенность к заграничным интригам и не пренебрегать властью. Конечно, надобно принять в соображение тогдашние обстоятельства. С одной стороны, патриоты воспламеняли умы, а с другой – некоторые из поляков оскорбляли человеческое чувство неслыханною низостью!..