Воспоминания. Мемуарные очерки. Том 1

Понимая шутку, я отвечала, что, напротив, я хочу маленького мужа. “Чтоб держать в руках, не правда ли? – сказал царь, улыбаясь. – Ой вы, польки!” С этим он оставил меня. Царь и царица танцевали польский и остались ужинать. За столом царь пил вино из большого покала за здравие короля Польского Августа II и за благоденствие республики[254 - С 1454 г., когда Нешавскими статутами были даны привилегии шляхте, Польша являлась республикой, в которой высшая власть принадлежала сейму. Последним этапом ограничения власти короля в пользу шляхты стал закон Nihil novi (1505), который запрещал королям принимать новые законы без согласия сейма.

С этого времени государство стали именовать Речью Посполитой, что представляло собой кальку с латинского «res publica» (республика). Уничтожение польской государственности произошло в результате разделов Речи Посполитой.], называя себя другом ее, и был весьма фамильярен с поляками. Наши пили за здоровье царя, царицы и русского войска. Один из нашей шляхты, выпив порядком, сказал, что если б он дожил до выборов, то дал бы голос на избрание царя в короли польские, что весьма ему понравилось, и он провозгласил тост за здоровье польской шляхты. Потом провозглашены были тосты за здоровье дам, и наконец наш знаменитый народный тост “kochajmy sie”[255 - Т. е. будем любить друг друга, или будем дружны.]. Когда все встали при этом, по старинному обычаю, и начали обниматься и целоваться, царь также целовался и обнимался со всеми. Разъехались по домам поздно, и все мужчины уже порядочно навеселе. Наши поляки весьма полюбили царя за его популярность, чт? именно в нашем народном духе, и жаловались ему на любимца его, князя Меншикова, который не отличался бескорыстием и забрал все драгоценности даже у пани Огинской, тетки пана Огинского[256 - У Г. А. Огинского, который здесь имеется в виду, было четыре тетки – Регина, Кристина, Елена и Пракседа, но к 1711 г., о котором идет речь в тексте, первые две умерли.], самого сильного царского приверженца, воевавшего за него противу шведов. Царь сказал, что все зло делается против его воли и что Меншикову не пройдет это даром, а пани Огинская получит обратно все, у нее взятое. Царь с царицею пробыли в Слуцке пять дней, и я видела его ежедневно на улицах и в доме пана Хлевинского. Без большого парика он был красавец. Он узнал меня при первой встрече после бала и повторил свою шутку, утверждая, что я должна быть непременно его гренадершей, т. е. женою его исполинского капитана.