Воспоминания. Мемуарные очерки. Том 2

С разных пунктов открываются прекрасные виды на Волхов и на окрестности. Мы обошли весь сад. Меня удивило, что в саду нет ни одного сторожа. Но воспитанник графа захлопал в ладоши – и в разных местах показались сторожа[71 - Ср. свидетельство М. Бороздина: «Сад Гр?зинский славился чистотою. Дети крестьян таились в кустах; их обязанность состояла [в том, чтобы] подбирать листья, падающие с деревьев» (Бороздин М. Воспоминания // Граф Аракчеев и военные поселения. 1809–1831. СПб., 1871. С. 23).]. Будки для них устроены в ямах и закрыты кустами.

Это что-то необыкновенное! Осмотрев чугунный портик, под которым стоит лик Андрея Первозванного, мы зашли в церковь, подивились ее великолепию и полюбовались памятником работы знаменитого Мартоса[72 - Рядом с собором стоял подаренный императором бельведер с чугунными колоннами ионического ордера, в центре которого находилась отлитая по модели И. П. Мартоса бронзовая статуя апостола Андрея.]. Ризница богата драгоценною старинною утварью. Отсюда мы прошли в деревню или на село. Улицы выметены; домы прекрасные и выстроены в линию; в домах такая чистота, как в самых лучших казармах. В одном крестьянском доме нас попотчевали сотами. Крестьянский хлеб превосходный. Крестьяне показались мне зажиточными. Потом осмотрели мы инвалидный дом и госпиталь. Инвалиды одеты в форму, бывшую при императоре Павле Петровиче. Везде удивительная чистота, порядок, дисциплина, все на военную ногу. Окрестные поля возделаны превосходно.

Чай пили мы в гостинице, в нашей квартире, и к вечеру отправились в обратный путь, потому что и меня и товарища моего дела призывали в Петербург.

Оба мы остались довольны нашею поездкою. До конца своей жизни граф был ко мне милостив и радовался, когда появилась «Северная пчела»[73 - Булгарин посетил Грузино, желая получить согласие А. А. Аракчеева на издание им и Н. И. Гречем газеты «Северная пчела». А. Е. Измайлов со слов известного своей лживостью П. П. Свиньина писал П. Л. Яковлеву 5 ноября 1824 г. , что Аракчеев «не так-то милостиво принял Фадея. Он сделал ему неожиданный вопрос: для чего в 1812 или 1813 году служил он против России? – “Малешенек после батюшки остался”, – отвечал Фадей с лицемерною харею. “Вот как худо оставаться без родителей, – сказал граф, обратясь к какому-то мальчику, – попадешь в дурное сообщество и забудешь самые священные обязанности!”» (цит. по: Пушкин: Исследования и материалы. Л., 1978. Т. 8. С. 161–162).