Воспоминания. Мемуарные очерки. Том 2

Очень меня обяжешь; я бы извлек из этого таблицу не столь многосложную, но по крайней мере порядочную, которую бы разослал к нашим окружным начальникам, с кадрами, которые им надлежит наполнить[112 - Булгарин далее вычеркнул фразу: «А то с этим невежественным чиновным народом век ничего не узнаешь, и сами они ничего знать не будут».]… При Алексее Петровиче[113 - Имеется в виду Ермолов.] у меня много досуга было, и если я не много наслужил, так вдоволь начитался. Авось теперь, с божиею помощию, употреблю это в пользу.

 – Стихов Жандра в № 1 “С[ына] О[течества]” я нигде не мог отыскать[114 - Стихотворение А. А. Жандра «Минуты жизни» было помещено в «Северной пчеле» (1827. № 2. 4 янв.) без подписи.]; ты не прислал мне; а другие – “К Музе”[115 - Стихотворение «К моей Музе» (Северная пчела. 1827. № 8. 18 янв.) было опубликовано без подписи, но с указанием, что оно принадлежит тому же автору, что и «Минуты жизни».] я, еще не зная, чьи они, читал здесь вслух у Ховена и уверен был, что это произведение человека с большим дарованием. Я надеюсь, что, возвратясь из похода, как-нибудь его сюда выпишу. Не могу довольно я отблагодарить тебя за приятное твое письмо и за присылку журналов. Желал бы иметь целого “Годунова”[116 - Трагедия «Борис Годунов», соч. А. С. Пушкина, находящаяся в рукописи42 (#litres_trial_promo).]… В первой сцене “Бориса” мне нравится Пимен, старец. Не ожидай от меня стихов; горцы, персиане, турки, дела управления, огромная переписка нынешнего моего начальника поглощают все мое внимание. Не надолго, разумеется: кончится кампания, и я откланяюсь. В обыкновенные времена никуда не гожусь: и не моя вина: люди мелки, дела их глупы, душа черствеет, рассудок затмевается, и нравственность гибнет без пользы ближнему. Я рожден для другого поприща… I глава твоей «Сиротки»[117 - В романе «Иван Выжигин». Тогда я сочинял сей роман и напечатал 1-ю главу в «Сыне Отечества»43 (#litres_trial_promo).] так с натуры списана, что (прости, душа моя) невольно подумаешь, что ты сам когда-нибудь валялся с кудлашкой. Тьфу пропасть! Как это смешно, и жалко, и справедливо![118 - Далее пропущена следующая фраза: «Я несколько раз заставал моего Александра, когда он это читал вслух своим приятелям».] Многие просят, чтобы ты непременно продолжал и окончил эту повесть».

—

Наконец, началась война. Грибоедов был безотлучно при графе Паскевиче-Эриванском, охотно переносил труды военные и не прятался от опасностей.