Арлекин и скорбный Экклезиаст

Нет, он выступал именно в цирке (!), причём в роли обычного ковёрного! И зритель не всегда готов увидеть пронзительные лирические интермедии – сама «личина» клоуна подразумевала накатанный односложно-плоский юмор: падения, кривляния, натужное выстраивание смешных рож… да исподтишка – трусливые пинки униформистам…

Но «взрывать» устоявшийся жанр изнутри, превращать его в нечто совсем иное, чуть ли в противоположное – это дорогого стоит! Вот, видимо, именно поэтому бесславные сонмы ушедших лицедеев манежа начисто забыты зрителями, а клоуна Енгибарова будут помнить ещё очень долго!

А ведь ценителям поэзии хорошо известны и верлибры Енгибарова! Ещё одна грань таланта, которая ждёт своей заслуженной оценки: «Наскучит уют, остынет любовь, и останется только Дорога, и где-то далеко впереди – надежда, что будет любовь, покой… (…) но это только мираж, без которого не бывает Дороги!»

Для привычного клоунско-шутовского колпака – несколько неожиданно, не правда ли?

* * *

…Если посмотреть на десяток «золотых киноролей» Раневской (то бишь тех, что крепко въелись в память массовому зрителю), то трудно не заметить в них неприкрытый, практически феерически-буффонадный сарказм! Фаина Георгиевна не переигрывает, не превращает своих лирических героинь в некие «небывальщины», но… живописует их столь эмоционально яростно, что получается нещадный гротеск.

И слово «лирическая» – как-то само собой размывается из тщательно вылепленных образов. Зато просятся на язык другие определения: например, «фантасмагорическая» или «убийственно реалистическая» героиня. Из тех, чьё амплуа звучит в просторечии как что-то наподобие «Оборжаться, умереть – не встать!», Фаина Раневская – пожалуй, самая загадочно-грустная клоунесса кинематографа. Вначале трудно сдержать улыбку… а затем – долго не покидает осадок некой щемящей горечи.

Большинство её ролей – это «выпавшие» в некую иррациональную завихрённость взбалмошные дамы, плутающие по обычной жизни в собственных системах координат, взятых если и не из туманных снов, то точно «не от мира сего» – а посему вызывающие у зрителей странный спектр эмоций: от доброй снисходительной улыбки… до взрывов гомерического хохота.