Письма к подруге

Ада талантливая актриса и замечательный человек. Мать у нее еврейка, а отец поляк. Мы с ней дружим. Несколько лет она прожила с режиссером Пырьевым[27 - Речь идет об известном советском кинорежиссере Иване Александровиче Пырьеве (1901–1968).]. Между ними была настоящая любовь (во всяком случае, со стороны Ады), а не то, что обычно бывает у режиссеров с актрисами. Ада родила Пырьеву сына и думала, что нашла свое счастье, но не тут-то было. Муженек начал гулять, и чем дальше, тем больше. Сейчас бедная Ада места себе не находит.

Она любит своего мужа, она не хочет его терять, но не понимает, как отучить его от скверной привычки не пропускать ни одну юбку. Сама теперь жалеет, говорит, что поторопилась связывать свою жизнь со столь ненадежным человеком, но что поделать? Уже связала, есть сын. Лучше, чтобы глаза раскрывались как можно раньше. Это я снова повторяю то, что уже тебе говорила.

Хочешь еще пример? Изволь. Их у меня, как у дурачка шишек. Моя подруга Леночка (та, которая была замужем за сыном М. Дальского[28 - Мамонт (Мамант) Викторович Дальский (настоящая фамилия Неелов; 1865–1918) – известный дореволюционный русский трагик.

]) четыре года назад полюбила одного писателя, у которого сейчас дела идут не лучшим образом[29 - Речь идет о Михаиле Афанасьевиче Булгакове и его третьей жене Елене Сергеевне (урожденная Нюренберг), первым мужем которой был сын Маманта Дальского Юрий Неелов.]. И он ее тоже полюбил. С первого взгляда. Я, кажется, уже писала тебе о том, что у Леночки бурный роман и совершенно неземные страсти, но в подробности не вдавалась. Так вот, Леночка очень долго уходила от своего второго мужа (тот все не хотел ее отпускать, потому что сильно любил), но наконец-то ушла, а ее писатель за это время развелся со своей второй женой. Они стали жить вместе. Казалось бы – взрослые, многое повидавшие люди. У каждого нынешний брак – третий по счету, оба, можно сказать, нагулялись досыта. Пришло долгожданное счастье, так цените его, дорожите им. Что касается Леночки, то она дорожит. Пылинки сдувает со своего писателя, надышаться на него не может, рассказывает всем о его гениальности. Насчет гениальности я бы с ней поспорила. Ее обже[30 - Обже (от фр. objet de la flame) – предмет страсти или поклонения (устар.).] до гения очень далеко, несмотря на то что его пьесы ставились в таких театрах, как МХАТ. Ставились, потом снимались, ты понимаешь, что я хочу сказать. Но если любишь, то конечно же будешь восторгаться. Любовь способствует восторгам.