Письма к подруге

Мол, пока не увижу, что у него там есть кабинет, и не прочту на табличке его фамилию, деньги передавать не стану. Он говорил тихо, шепотом, а я – громко. Видела бы ты его морду! Сначала покраснел, затем побледнел, а потом ушел. Бежал, как заяц от орла! Даже ни с кем не попрощался. Я сделала из этого случая миниатюру. У меня набралось уже с дюжину миниатюр. Иногда (и это тоже секрет для всех, кроме тебя) я выступаю с миниатюрами. Выступаю где придется, в основном в разных клубах, и не под своей фамилией, потому что мне стыдно.

Но эти выступления дают мне заработок. Впечатление такое, будто бы я размениваю высокое искусство на медные гроши. Хочется надеяться на то, что в скором времени я смогу забыть об этом позоре навсегда.

Ты что-то перестала писать о своей личной жизни. Нечего рассказывать или у тебя очередная трагедия? Если нечего, то не расстраивайся, вечно это длиться не будет. Если же, не про нас с тобой будь сказано, у тебя трагедия, то наплюй и забудь. Ни один мужчина на свете не стоит того, чтобы по нему убиваться.

Целую тебя, золотая моя Фирочка.

Твоя Фаня.

20 ноября 1935 года

Здравствуй, Фирочка!

Прости меня за то, что так долго тебе не писала, отделывалась только поздравительными телеграммами. Совершенно не было времени. Ты же знаешь, что я пишу письма по ночам, когда меня ничто не отвлекает. Я несколько раз садилась писать тебе, но всякий раз засыпала прямо за столом. Дел у меня много, но чувствую, что уставать от них стала больше обычного. Раньше чувствовала себя гораздо бодрее.

Пожаловалась на усталость Павле Леонтьевне, так она встревожилась, напридумывала разных причин – гемоглобин, туберкулез и др., чем меня изрядно перепугала, и потащила к докторам. Слава Богу, доктора сказали, что у меня все в порядке, просто я переутомилась, и посоветовали съездить отдохнуть в Крым или на Кавказ. Я бы съездила, если бы была возможность. Тата наварила облепихового варенья и пичкает меня им. Гадость невероятная, но я ем, потому что не хочу обижать Тату. Она уверяет, что нет полезнее ягоды, чем облепиха. Не знаю, на мой взгляд, самая полезная для меня ягода – это клубника, потому что я ее люблю.

ЦТКА[43 - Центральный театр Красной Армии.] совершенно не оправдал моих надежд несмотря на то, что руководит им хорошо знакомый мне человек. Радость только одна – Юрий Александрович сделал то, чего не удалось сделать мне. Он вернул на сцену Павлу Леонтьевну, и мы с ней теперь служим в одной труппе.